Следует отметить, что, в отличие от кипевшего партийца, этот представитель верхов во время заседания, в основном, помалкивал. Задал лишь несколько вопросов (по делу), выслушал сумбурные ответы и снова умолк, оперев подбородок на кулак. Да что-то черкал в блокноте. Он, конечно же, как и все собравшиеся, понимал, чем им грозит позорно малый процент Лакуны, завоёванный для Советов. Понимал, что вмешательство в боестолкновение лазутчиков, нагло укравших Божественное право у страны рабочих и крестьян, больно ударит по организаторам обороны Города. Понимал, что попали они, как кур в ощип, и отдуваться перед партийным руководством лично не хочется никому, а значит, вину за случившееся, как сифу, все будут перекидывать друг на друга. Но понимал и то, что стрелочника надо искать грамотно. Так, чтобы общее дело и уже налаженная работа не пострадали, а установленные связи не порвались.
— Давайте рассуждать и думать, как представить имеющиеся данные в правильном свете. Итак: СССР имеет Божественное право на владение 38, 93 % Лакуны. Это мало и это плохо, но изменить уже ничего нельзя. Далее: 2,6 % в совокупности принадлежат отдельным гражданам, проявившим себя в сражении или перед ним, которые, выказали желание передать свою долю в управление государству. Так что уже сейчас можно говорить с определенной уверенностью, что доля под управлением Советов превышает 41, 53 %. Более чем уверен, что под контроль властей будет передана и доля, полученная… подскажите мне, (благодарю вас) отцом Викентием. У меня есть основания полагать, что он не будет передавать свою часть земли Церкви, как и сам заниматься ею не станет. А это — плюс еще 3,4 %. И вот мы уже близки к 50 %! Разве вас это не радует, товарищи? Мне, правда, несколько непонятня ситуация с этим… Как его? — функционер полистал свои записи. — «Королём Теней»…
— Уголовник. Матёрый, — подал голос товарищ Красный. — Как только Божественное право было зафиксировано, сразу нарисовался его племянничек с уже готовыми документами от этого «Короля Теней», — ОГПУшник саркастически усмехнулся от такого «имени», но комментировать не стал, ведь оно отобразилось на обелиске, а потому ныне было вполне официальным. — По ним он передает в управление государству свой процент в случае признания невиновными его и ряда его людей.
— Сможем ли мы на такое пойти без серьезного падения авторитета власти?
— Вполне, — кивнул Красный.
— Вот видите! — просиял москвич.
— А Канисы? А прочие аристо? — снова плеснул маслица в огонь Савелий Евграфович, и сам того не заметив, запустил новый виток едва остывшего напряжения. — Эти добровольно ничего не отдадут и не передадут, — чувствовалось, что эта заноза жалит его, пожалуй, больней всего в силу давней неприязни.
— А Вайсберг⁈ — подул на заплясавший огонёк Алексей Михайлович, — Ведь он же натуральная контра! Пережиток империи и очень опасный персонаж, который ныне является не только носителем родового Фамильяра, но и обладает Божественным правом!
«Ну вот, опять!.. — мысленно простонал представитель СовНарКома и откинулся на спинку стула, — паникёр хренов!»
Как же трудно было с ним работать!
Слушая, как всё больше распаляется Огнев, Яков Леонидович, неодобрительно покачал головой. Да, товарищ Огнев слишком любит «блюсти», «недопускать» и «расследовать». Неукоснительно следуя «генеральной линии» и всевозможным «заветам революции», порой доводит ситуацию до абсурда или частенько провоцирует самые неприятные последствия.
Истоки этой проблемы Мельникову были хорошо известны. Состоять в коммунистической партии и зваться Алексеем Михайловичем, а ещё иметь от рождения фамилию Романов… Тут ты или станешь «самым ярым и непримиримым» или тебя сожрут на первом же повороте, обвинив в чем-нибудь контрреволюционном. И смена фамилии на Огнева тому не шибко помогла. Как звали его за глаза «Царем» или «Тишайшим», так и называть продолжали…
Лирика это всё, лирика! Сейчас главное, чтобы Алексей дров не наломал, или хотя чтобы разлет бревен не задел меня, пронеслось в голове у Мельникова.
— Вайсберг уже прислал человека с прошением о репатриации, — сообщил Ворон (нашёл время!). — Он изъявил желание жить в городе предков в соответствии с советскими законами и передать в управление Союзу свою территорию Лакуны.
— Это делает его только опасней!!! — горячий москвич вытаращил глаза и застучал кулаком по столу. — Нужно срочно найти способ его арестовать или депортировать!!!
— Но сам Павел Оттович против Советов не воевал! Нам даже предъявить ему нечего, кроме родства со старым губернатором! — язвительно ввернул товарищ Красный.
— Да и кто будет производить арест? А главное — по чьему приказу? — Савелий Евграфович воззрился на уполномоченного от ВКП(б), требуя дать немедленный ответ на затронутый тем вопрос.
