— Товарищи, товарищи! Руководство точно не будет в этом участвовать. Никто не захочет допускать даже шанса получить Божественную кару за посягательство на гарантированные Богами права! Нет, если вы хотите рискнуть — пожалуйста! Только не примешивайте к этому государство! А лучше заранее подайте прошение об отставке и положите партбилет на стол, — рассудительный Мельников говорил спокойно, но жёстко и резко, глядя прямо перед собой. Он хлестал словами, словно кнутом, будучи крайне раздосадованным тем, что коллега очередной раз не дал повернуть заседание в русло конструктивного обсуждения. Третий час воздух сотрясают, а толку — ноль!
— А мне ещё интересно, как в ряды защитников города затесался иностранец? — этим вопросом уже Красный решил добавить проблем приезжим особистам. Раз уж его отодвинули от дел, то пусть сами и разбираются, как некий Джеймс Б. Стюарт умудрился отхватить свои 0,07 % Лакуны.
— У Стюарта официальная виза и лицензия Охотника. Он гражданин Великобритании и прошение об участии подал во всем правилам, — спокойно парировал московский особист.
— Да, по бумагам всё — чище некуда, — вставил свои пять копеек Ворон. — Что, тем не менее, не отменяет необходимости основательнейшего наблюдения за действиями этого господина во время его пребывания на советской территории. — Особист благодарно посмотрел на Кирилла Витольдовича. Красный забулькал, но смолчал. И тут голос подал Петровский.
— Хватит уже полоскать Вайсберга и Стюарта! Это проблема явная и понятная. Её решение лежит в плоскости тотального контроля, и вполне нам по силам. Но есть и другая, о которой сегодня ещё не было сказано ни слова. А она, по моему мнению, имеет размеры куда большие, чем всё, над чем уже сломано столько копий.
В зале заседаний повисла напряжённая тишина. Его участники воззрились на командующего. Сотрудники, пасущиеся в коридоре, с интересом прислушалась.
— Что Вы имеете в виду? — севшим голосом спросил Савелий Евграфович, ожидая очередной каверзы.
— Кого! — громыхнул Петровский. — Василия Николаева!
Столичный особист моргнул. Ворон переглянулся с начальником. Красный покраснел — в прошлый раз ему не дали додавить эту скользкую тему, а он предупреждал, что добром история с перемещением Избранного в Лакуну не кончится! Московский партиец, только что плевавшийся огнём, аки Змей Горыныч, икнул, откашлялся и спросил:
— А что с ним не так? Я ознакомился с его досье. Он идейный коммунист. Импульсивен, конечно, в силу юного возраста. Но, думаю, с получением от него соглашения на управление его землями проблем не возникнет. Непонятно, правда, почему с него не стребовали присягу Союзу сразу, как только тот появился на поле боя? — Огнев скосил глаза на командира особого отдела. — В чьём ведении подобные процедуры?
— Отец Викентий вмешался. — кратко ответил командир специального отряда, словно это всё обьясняло. — Сказал, что парень под его надзором.
— И что это ещё за Отец Викентий⁈ Поп? Вы сума сошли? Как поп мог помешать выполнить ваши обязанности? Да за такое в Москве!!! — Огнев перешел на крик
— Тому, кто потрудился ознакомиться с основными раскладами сил города, становится понятно — что-то требовать у древнего пятирангового вампира — дело весьма гиблое. Какими бы полномочиями и силами человек не обладал, — в голосе товарища Красного сочился неприкрытый сарказм. — К тому же, отец Викентий всегда вполне лоялен Советской власти.
— Так. В силу… известных нам обстоятельств считаю обсуждение данного вопроса несвоевременным и предлагаю перейти к следующим пунктам, — и представитель СовНарКома просто кивнул, принимая ответ.
— Меня слышит кто-нибудь, или нет⁉ — начал закипать Петровский. — Отвлекитесь от вопросов Божественного права и посмотрите на ситуацию шире!
— Товарищ Петровский, говорите прямо. На разгадку ребусов тут, кажется, ни у кого не осталось сил, — Яков Леонидович чуть повернул голову к командующему, но в целом позы не изменил, предполагая очередную гневную тираду. Но он ошибся.
— То есть, вы хотите меня убедить, что способности Николаева никого из вас не пугают? Никого не настораживает, что шестнадцатилетний пацан за пять недель прыгнул с начала второго ранга в третий? — Петровский был однозначно поражён такой ненаблюдательностью собравшихся и их нежеланием критически оценивать обстановку.
— Так он — Избранный! Да, подобный рост — редкость, но отчего столько беспокойства? Парень месяц выживал в Лакуне, так что это вовсе даже неудивительно. — спросил кто-то недоуменно.
