Впрочем, думал я, удача, что местные власти всё же на моей стороне. Если, конечно, их надежды на активное участие в освоении ресурсов моей части Лакуны можно так назвать. Стало быть, на них довольно долго можно отрабатывать технику «обещать — не значит жениться»: потихоньку пользоваться тем, что они будут предлагать, держа их при этом на почтительном расстоянии от реального управления.
И ещё беспокоили меня проблемы отношений с друзьями, которые вполне могли возникнуть теперь. У меня тех друзей не густо — Малыш да Шкода. И дружбой их я дорожил. А ну как им сейчас примутся дуть в уши, мол, Вася Ваш зажрался-продался?
Вообще, в ребятах этих я был уверен. Больше боялся, что Малыш примется рожи за такие слова чистить направо и налево. Он мог! И всё же, мало ли? У каждого из них были свои болевые точки, нажав на которые, можно было заставить их поменять своё мнение. Допустить этого было нельзя! Значит, встретиться с ними надо как можно быстрее и объяснить всё в неформальной обстановке.
В таких вот раздумьях я встретил ночь. Не спалось. Мысли вертелись, как ужи на сковородке, спутываясь в клубок. Анализ ведь, на минуточку, предполагает какие-либо выводы, а из такого сумбура какое может быть резюме?
В общем, не знаю точно, когда, но я всё-таки заснул. И метался в кошмарах до утра.
Снилось мне, будто я хочу пригласить друзей на свой день рождения, а они рты кривят и носы воротят: ты, говорят, теперь буржуй — сам и давись своими рябчиками и ананасами, а мы лучше с Нинкой и Грушей пойдём в Красный уголок, на лекцию «Коммунизм — наше светлое завтра». Тут, откуда ни возьмись, и появляются эти Нинка с Грушей, берут Малыша и Шкоду под ручку, поворачиваются, показывают мне язык и превращаются в Анну и Викторию. Я бегу за ними и кричу: «Анна, Вика, погодите! Вы что, тоже не придете на мой день рождения?» «Очень надо!» — отвечают они и запрыгивают моим друзьям на плечи. Малыш и Шкода тут же превращаются в волков, и несутся, унося девушек, словно сказочных Алёнушек, прочь. Я бегу за ними, и вдруг оказываюсь у Врат. «Пущать не велено!» — орёт мне Петровский в костюме швейцара и выставляет вперёд аршинную ладонь. «Как так — не велено? — говорю, — Там же мои земли!» «Были твои — стали общие!» — хихикают за спиной Петровского Ворон вместе с его начальником. И я вижу, как над самой большой горой, внутри которой располагалась как раз наша пещера, развевается красный флаг, а моих метаморфов ведут в цепях строем, и красноармейцы подгоняют их штыками. Тут и мерзкий партиец нарисовался: «Пожалуйте на расстрел!» — и становится его много — целый отряд гадов-бизнецов, которые окружают меня и тащат, и приводят к спиленному Ильму. А там уже связанные Канис и Токарев в исподнем стоят, своей участи дожидаются. Я хочу обратиться, но не могу. «Алукард!!! — кричу, что есть мочи, — Алукард!!!» И тут вижу клетку, состоящую из силовых полей, а внутри — безжизненный Отец Чудовищ. А возле клетки — четрёхранговый осьминог в очках и белом халате, стрекает щупальцем по прутьям клетки и она вспыхивает белым пламенем. Я слышу, как щёлкают затворы, но не успеваю обернуться, как что-то шершавое шлёпает меня по лбу. Раз. Другой. Аж искры из глаз!!!
Морщусь, разлепляю ресницы. У меня на груди сидит Кузя и шлёпает меня по лбу хвостом. Мордаха встревоженная, но ужасно ехидная.
— Ты что, всё это видел?
Кузя расплывается в довольной улыбке. Я окончательно проснулся и понял, что уже даже не раннее утро.
— Слушай, а ты точно не социопат? И в Лакуне за тобой похожая бредятина наблюдалась! — Алукард покачивался под потолком и рассматривал меня выпученным глазом.
— Нет, — буркнул я, потирая виски. — А если бы и да, так тебе ж, вроде, от этого ни холодно, ни жарко?
— Так-то да, — продолжал рассуждать летучий колобок, — Фамильяры выбирают индивидуумов, мыслящих нестандартно. Однако проблемы индивидуума частенько становятся проблемами Фамильяра. Хотелось бы быть готовым к такого рода неожиданностям…
— Да ладно. Нет пока никаких особых проблем. Просто перенервничал вчера. И самоанализ, в отличие от анализа ситуации, как-то не задался, — я пересадил Кузю на подушку и сел сам.
Ко мне подошёл Дружок и ткнулся носом в ладони.
— Так! — строго посмотрел я на Кузю, — Вы всем коллективом, что ли, киношку смотрели?
— Вуф… — жалобно тявкнул волк.
— Не-е-е… — успокоил меня Алукард. — Только присутствующие.
— И на том спасибо! — я потрепал Дружка по холке и поднялся с кровати.
Когда я вошёл в гостиную, мама уже собирала тарелки после завтрака, который я благополучно проспал. Но обо мне, конечно, не забыли: моя порция стояла, накрытая миской. А рядом — ещё и блюдечко с кусочком вчерашнего торта.
— Сынок! Как ты? — мать подошла и обняла меня заботливо и нежно. Григорий сидел за столом, погрузившись в чтение газеты. Но от моего взгляда не укрылось, как при моём появлении он с матерью обменялись быстрыми тревожными взглядами.
