Я же дальше решил не дожидаться, пока гости ворвутся и устроят персональное «маски-шоу», а потому, стоило первым приблизиться вплотную к проему, как я крикнул:
— Сюда! Я здесь! Здесь! Кхе-кхе! — от резкого вдоха сразу запершило в горле.
На мой крик, что не удивительно, никто не высунулся, хоть продвижение визитеров и приостановилось.
— Вы же не собираетесь останавливаться? — после короткой паузы раздался новый голос. — Если Вы будете медлить, мне придется, как комиссару…
— Именно! Вот будешь командовать, тогда…
— Вы что, собираетесь вступать в переговоры?
— Именно это я и собираюсь сделать! Дам магам время лучше подготовиться.
— Я запрещаю вступать в переговоры! Необходимо сразу захватить и нейтралиховать противника! Иначе…
— Молчать! Иначе будет рапорт о нарушении субординации в экстренной ситуации!
И тут звуковой барьер пропал. Со стороны отряда донеслось:
— Кто это «Я»?
— Я — это Николаев Василий Степанович. Коммунист и Избранный. Может, слыхали? Я ещё в битве при открытии Лакуны участвовал.
Из-за поворота раздался шипящий мат комиссара и «хитрый» вопрос командира:
— И что же Вы, товарищ Николаев, делаете на базе контрабандистов и врагов Советской Власти? — говорящий всё так же общался со мной не высовываясь.
«Ты ведь понимаешь, что, пока он тебя отвлекает, земляные маги берут под свой контроль помещение?» — подал голос напарник, но я его проигнорировал.
— Если Вас интересует, как я сюда попал, то притащили меня сюда в качестве ценного груза, который собирались продать за границу. А если вопрос касается того, что я здесь делаю прямо сейчас, то разбираю трофеи, добытые мной у бандитов. И общаюсь с теми, кто пытается меня удушить и отравить.
Тут я демонстративно сорвался на кашель. А туманной взвеси в воздухе и впрямь становилось всё больше и больше.
— Народ! Кхе-кхе! Я тут один остался! Бандиты кончились! Уберите свою дымную гадость — мне уже дыхание задерживать тяжело становится.
На той стороне снова поднялся звуковой барьер и начался еле слышный спор.
— Ну что? Атакуем без дальнейших переговоров? — голос командира.
— Это кажется подозрительным…
— Нет, нет! Я официально передаю Вам командование, ибо подставляться с нападением на возможного Избранного и носителя Божественного права не готов!
В ответ опять раздался сдавленный мат. Результата дискуссии я решил не дожидаться и снова подал голос:
— Ну серьёзно! Кха! Черт! Я пошёл искать противогаз! — И я действительно поднялся, чтоб демонстративно потопав, направиться к одному из дальних ящиков, на что тут же последовала реакция.
— Не двигаться! — тут же окрикнул командир, в голосе которого прорезалась сталь.
— Угу! Не двигаться и терять сознание? Спасибо! Меня уже сегодня один раз чем-то подобным вырубили — так я тут и оказался. Повторения как-то не хочется.
Ещё несколько секунд напряженных шуршаний на той стороне:
— Стой! Сейчас туман уберем.
Я почувствовал движение воздуха, и газ улетучился сквозь дыры в стене. А из выбитого мной ранее проема появились первые люди.
Закованные в черную броню, противогазы на головах и оружие в руках, оптические приборы странной формы сдвинуты на лбы поверх противогазов.
Ну прям какой-то стим-панк-спецназ, пронеслось в моей голове, пока я оценивал все прибывающих и прибывающих людей. Они быстро наполнили помещение и почти меня окружили.
— Командир штурмовой группы ОГПУ Рыбарин, — представился вышедший вперед маг Огня, снял шлем-противогаз и окинул нечитаемым взглядом представшую экспозицию.
А посмотреть тут было на что. Это же тот самый зал, в котором мы основательную бойню учинили. Следы от взрывов. Ну, и кое-что я добавил от себя уже после, чтобы криминалисты, если таковые тут появятся, не смогли найти некоторых компрометирующих меня улик.
— Товарищ Николаев, — мужчина встал прямо в центр кровавой лужи. — Как Вы, я думаю, понимаете, к Вам есть ряд вопросов, на которые мне был хотелось получить максимально честные и своевременные ответы.
— Своевременные — это прямо сейчас?
— Совершенно верно! Я рад, что мы уже начали понимать друг друга!
Я театрально вздохнул, не прекращая при этом почесывать Кузю. Во-первых, чтоб не делать резких, нервирующих собравшихся вокруг людей движений, а во вторых, чтоб иметь возможность запустить «живой снаряд» в любого, кто попытается на меня наброситься. Всё же паранойя — залог долгой жизни параноика. И доверять человеку сразу, как только тот объявил, что представляет ОГПУ, как-то не входит в список адекватных реакций. На мой взгляд.
— Спрашивайте.
— Собственно, основных вопросов у меня три. Как Вы тут оказались? Что тут произошло? И где остальные бандиты?
— А! На последний вопрос ответить легче всего, — я кивнул в сторону сваленных Дружком тел. — Вот последние остававшиеся в живых. Каких-то других, насколько мне известно, в катакомбах больше не водится. А насчет первых двух вопросов. Это потребует небольшой предыстории.
— Ничего страшного. Если бандитов больше нет, то время у нас имеется.
