— А теперь, дорогая моя племянница, — закончила свою речь вдова контр-адмирала, высказав все то, что говорится в подобных случаях, — теперь, дорогая племянница, вверяю тебя могучему океану и промыслу того, кто еще могущественнее, — его творцу. Забудь все, что ты слышала о недостатках «Королевской Каролины»: мнение престарелого моряка, который плавал с покойным адмиралом, убеждает меня в том, что эти разговоры основаны на недоразумении.
(«Гнусный предатель!» — пробормотал Уайлдер.) Что, что? — спросила миссис де Лэси и, не получив ответа, продолжала: — По зрелом размышлении я пришла к тому же выводу, что и он. Конечно, полагаться на ватерштаги и ватервулинги при креплении бушприта — недопустимая небрежность, но, как сказал мне мой старый друг, даже этот недочет можно выправить, прибегнув к прибавочным снастям и пушечным найтовам. Я написала записку командиру.
— Джертред, милочка, пожалуйста, всегда называй командира этого судна «мистер Никольс», ибо только те, кто получил звание на королевской службе, имеют право называться капитаном: звание капитана очень почетное, к нему надлежит относиться с уважением, оно ведь следующее за флагманом, — так вот, я написала записку командиру насчет бушприта, и он позаботится, чтобы это упущение было исправлено. А теперь, голубка моя, благослови тебя господь! Береги себя, передай отцу мой нежнейший привет и как можно подробнее описывай китов, с которыми вы повстречаетесь.
На глазах достойной и добросердечной вдовы выступили слезы, голос ее задрожал почти естественно, и все присутствующие были растроганы. Это несколько скрасило последние минуты прощания. Наконец раздался плеск весел, и шлюпка унесла путешественниц к кораблю.
Уайлдер прислушивался к этим столь привычным для него звукам с лихорадочным возбуждением, причину которого и сам не мог себе объяснить; внезапно легкое прикосновение чьей-то руки к его плечу отвлекло молодого человека от неприятных мыслей. Он с удивлением взглянул на того, кто его потревожил: это оказался паренек лет пятнадцати. Лишь всмотревшись внимательнее, молодой моряк понял, что перед ним юный слуга Корсара, уже известный нам под именем Родерика.
— Что тебе? — спросил он, несколько оправившись от удивления.
— Мне велено вручить вам лично эти приказы, — был ответ.
— Приказы? — повторил молодой человек с легкой усмешкой. — Власть, передающую свои распоряжения с таким посыльным, придется уважать.
— Эта власть не раз доказала, что ослушаться ее — дело опасное, — серьезно возразил мальчик.
— Вот как! В таком случае, сейчас же посмотрим, в чем дело, чтобы не совершить роковой ошибки. Тебе велено дожидаться ответа?
Молодой человек сломал печать и, снова подняв глаза, увидел, что посыльный уже исчез. Понимая, что бесполезно преследовать такого легкого и быстроногого бегуна среди лабиринта бревен, загромождавших пристань и прилегающий берег, он развернул письмо и прочел:
«Несчастный случай вывел из строя командира „Королевской Каролины“, уже готовой к выходу в море. Отправители груза не решаются доверить судно помощнику, а оно должно отплыть. Я знаю, что оно считается быстроходным. Если у вас есть документы, удостоверяющие вашу добропорядочность и мореходные знания, воспользуйтесь случаем и займите должность, которую вы в конце концов все равно займете. О вас уже упоминали, и заинтересованные лица усердно вас ищут. Если вы получите это письмо вовремя, не теряйте ни минуты и проявите решительность. Не выражайте удивления, если встретите неожиданную поддержку. У меня больше агентов, чем вы думаете, и по вполне понятной причине: золото ведь желтое, хотя я Красный»
Подпись, содержание и стиль письма не оставили у Уайлдера ни малейшего сомнения в том, кто его писал.
Быстро оглядевшись по сторонам, он вскочил в шлюпку и, прежде чем лодка путешественниц достигла «Каролины», был уже на полпути между нею и берегом. Налегая на весла сильными и умелыми руками, он вскоре очутился на палубе судна и, пробившись сквозь толпу провожающих, которые всегда загромождают отплывающее судно, он пробрался в ту часть его, где собралось несколько человек; по их деловитому виду легко было догадаться, что это и есть люди, более всех заинтересованные в судьбе корабля.
