До сих пор все шло обычным порядком, как принято между моряками одного флота; но это приглашение придало встрече такой неожиданный оборот, что многие стали бы в тупик, сочтя, что дальнейший обман невозможен.
Однако зоркий взгляд Уайлдера не обнаружил и тени сомнения или замешательства в поведении его командира. С
крейсера донеслась дробь барабана, бившего сигнал «отбоя», и Корсар с полным хладнокровием также отдал своим людям команду покинуть орудия. Короче, не прошло и пяти минут, как между двумя суднами воцарились отношения самые мирные и дружественные, которые, однако, не преминули бы превратиться в смертельную схватку, если бы один из них знал истинное лицо другого. В разгар этой игры, когда приглашение еще звенело в ушах Уайлдера, Корсар подозвал к себе своего помощника.
– Вы слышали, меня пригласили посетить старшего по званию на службе его величества, – сказал он, насмешливо улыбаясь. – Не угодно ли составить мне компанию?
Невольная дрожь, которую вызвало у Уайлдера это смелое предложение, не позволила усомниться в его чувствах. Придя в себя, он воскликнул:
– Но это же безумие так рисковать жизнью!
– Если вы боитесь, я пойду один!
– Боюсь! – воскликнул Уайлдер, и в глазах его сверкнул огонь, словно отблеск румянца, залившего все лицо. – Не страх, а благоразумие заставляет меня скрываться, капитан.
Мое появление обнаружит тайну вашего судна: вы забываете, что на фрегате меня все знают.
– Да, я совсем забыл об этой части нашей комедии.
Тогда оставайтесь, а я пойду посмеюсь над легковерием капитана его величества.
Не ожидая ответа, Корсар спустился вниз, сделав
Уайлдеру знак следовать за собой. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы совершенно по-новому причесать прекрасные белокурые волосы, придававшие его лицу выражение юношеской живости. Офицерский мундир, подобающий принятому им рангу и званию, сменил фантастический костюм, который он обыкновенно носил; тщательно пригнанный, он щегольски подчеркивал стройность его прекрасной фигуры; остальной убор также во всем соответствовал избранной им роли. Изменив свою внешность (а быстрота и сноровка обнаруживали привычку к подобного рода переодеваниям), он изъявил готовность приступить к выполнению плана.
– Я обманывал и более зоркие глаза, чем те, что украшают обветренное лицо капитана Бигнала, – спокойно сказал Корсар, отводя взор от зеркала и поворачиваясь к своему помощнику.
– Значит, он вам знаком?
– Мое ремесло, мистер Уайлдер, требует знания множества вещей, которыми другие пренебрегают. И это предприятие, которое, судя по выражению вашего лица, вы считаете обреченным на неудачу, вовсе не так уж трудно. Я
убежден, что на борту «Стрелы» нет ни одного человека, знающего судно, именем которого я воспользовался. Оно совсем недавно спущено с верфи, и здесь нет никакого риска. Затем, маловероятно, что кто-либо из офицеров вспомнит меня по моей прежней службе, ибо вам хорошо известно, что ваш фрегат очень давно не был в Европе; а взглянув на эти бумаги, вы узнаете, что я счастливейший из смертных: сын лорда и стал капитаном да и просто взрослым мужчиной уже после отплытия «Стрелы» от берегов Англии.
– Обстоятельства действительно вам благоприятствуют, и я просто этого не знал. Но к чему вообще рисковать?
– К чему? Может быть, у меня есть тайный план разведать, стоит ли сражаться, а может быть, это просто моя прихоть. Такие приключения заставляют сильнее кипеть кровь!
– Но опасность?
– За наслаждения приходится платить, Уайлдер, – добавил он, доверительно взглянув юноше прямо в глаза. –
Вам вручаю я жизнь свою и честь, ибо я счел бы бесчестьем изменить интересам своих людей.
– Я оправдаю это доверие, – повторил наш герой, и голос его звучал так глухо и хрипло, что слов почти невозможно было разобрать.
Мгновение Корсар пристально вглядывался в лицо собеседника, затем улыбнулся, принимая эту клятву, помахал на прощанье рукой и, повернувшись, хотел было выйти из каюты, как вдруг заметил, что в комнате есть кто-то третий.
Слегка коснувшись рукой плеча мальчика, появившегося на его пути, он спросил довольно строго:
– Родерик! Что ты собираешься делать?
– Следовать в шлюпку за моим господином.
– Я не нуждаюсь в твоих услугах, мальчик.
– Теперь вы редко в них нуждаетесь.
– К чему без нужды рисковать еще одной жизнью?
– Рискуя собой, вы ставите на карту все, что я имею, –
сказал Родерик робким, прерывающимся голосом, дрожащие, тихие звуки которого предназначались лишь для слуха того, к кому он обращался.
Некоторое время Корсар безмолвствовал. Рука его все еще покоилась на плече мальчика, чьи выразительные черты были для него открытой книгой, ибо взор наш способен порой проникать в сокровенные тайны сердца.
– Родерик, – сказал он смягчившимся голосом, – ты разделишь мою судьбу. Мы пойдем вместе.
Порывисто проведя рукой по лбу, своенравный командир вместе с мальчиком вышел из каюты, а за ними последовал и тот, на чью верность он так смело полагался.
Корсар шел по палубе твердым шагом и держался спокойно, как будто ему не грозила никакая опасность.
