Старый моряк взглянул прямо в лицо трактирщику, многозначительно подмигнул и промолвил:
– Если честный портной не обокрал никого, кроме этой лихой бабы, на счету у него будет не очень-то много уворованного, ибо все золотые бусины, которые были при нем, не оплатили бы ему переправы на пароме. Я мог бы засунуть себе в глаз все золото, что висело у него на шее, и не стал бы от этого хуже видеть… Но нельзя же в самом деле, чтобы такая толпища загораживала вход в добропорядочную таверну, словно это порт, на который наложено эмбарго62. Потому-то я и отправил эту бабенку обследовать ее ценности, а все прочие бездельники, как видишь, пошли у нее в кильватере63.
Джо Джорам уставился на говорившего, как человек, завороженный некоей таинственной силой. С минуту он безмолвствовал, не спуская с него глаз, а затем внезапно разразился громким, раскатистым хохотом, словно без всякого запоздания оценил проделку, действительно заставившую весь народ перебраться от его дверей к двери
62 Эмбарго – запрещение какого-либо государства заходить в его порты иностранным судам.
63 Кильватер – след, остающийся за кормой идущего судна.
исчезнувшего портного. Наконец, помахав в знак приветствия рукой, он вскричал:
– Здравствуй, Боб-Деготь, здравствуй, старина! Откуда ты свалился? И какой ветер снова пригнал тебя в Ньюпорт?
– Слишком много вопросов, чтобы на них отвечать, стоя на дороге, друг Джорам, да и ответы застревают в непромоченном горле. Когда я получу койку в одной из твоих кают да смогу забросить свой абордажный крюк на кружку джина и хороший кусок доброй родайлендской говядины, тогда задавай сколько хочешь вопросов и получишь на них столько ответов, сколько позволит мой аппетит.
– А кто заплатит за музыку, честный Боб? И какой судовой казначей выдаст деньги по твоему чеку? – продолжал трактирщик, пропуская старого моряка в свое заведение с готовностью, явно противоречившей его сомнениям в том, что он будет вознагражден за свое радушие и гостеприимство.
– Кто? – прервал его старик, показывая монету, только что полученную им от Уайлдера, и притом так, чтобы ее хорошо рассмотрели немногие еще задержавшиеся у таверны зеваки, словно он хотел доказать, что вполне заслуживает любезного приема. – Кто, как не этот джентльмен? За мои слова поручится само изображение его августейшего величества короля, храни его бог!
– Храни его бог! – отозвались некоторые из сидевших в таверне верноподданных.
– Храни его бог, – повторил Джорам, открывая дверь в заднюю комнату и пропуская туда своего гостя, – равно как и всех пользующихся его милостью и покровительством!
Входи, старина Боб. Сейчас ты подцепишь абордажным крюком половину говяжьей туши.
Уайлдер подошел к двери таверны, как только толпа разошлась: он увидел, как два достойных приятеля скрылись во внутреннем помещении, и тотчас же вошел в общий зал. Пока он раздумывал, как ему добраться до своего нового спутника, не привлекая особого внимания, ибо общение между двумя столь различными людьми непременно вызвало бы любопытство окружающих, возвратился хозяин и вывел его из затруднения. Быстро оглянувшись по сторонам, трактирщик остановил взгляд на нашем герое и подошел к нему довольно решительно, хотя и не без колебаний.
– Ну как, сэр, удалось вам найти подходящее судно? –
спросил он, признав наконец незнакомца, с которым уже беседовал накануне утром. – Рабочих-то рук сейчас больше, чем работы.
– Может быть, выйдет и по-другому. На холме я повстречал одного старого моряка, и он…
– Гм! – прервал трактирщик, украдкой делая Уайлдеру знак следовать за собой. – Вам, сэр, будет, пожалуй, удобнее завтракать вон в той комнате.
Уайлдер последовал за хозяином, но они вышли из общего зала совсем через другую дверь. Молодого человека несколько удивило, что трактирщик напускает на себя такую таинственность. Проведя Уайлдера круговым коридором, тот в глубоком молчании поднялся вместе с ним по внутренней лестнице на чердак. Там он легонько постучал в дверь, и в ответ Уайлдер услышал голос, поразивший нашего искателя приключений, – такой он был глубокий и строгий. Очутившись в низенькой и довольно тесной комнатке, Уайлдер, однако, не увидел там никого, кроме моряка, которого трактирщик только что приветствовал как старого знакомого, назвав его при этом именем, весьма подходящим к его одежде, – Боб-Деготь. Пока
Уайлдер оглядывался по сторонам, немало удивленный своим странным положением, хозяин исчез, и он остался наедине со своим союзником. Тот занят был тем, что разрезал на части вышеупомянутую говядину и не без удовольствия поглощал какое-то питье. Не дав вошедшему опомниться, старый моряк жестом указал ему на единственный свободный стул, а сам продолжал прилежно поглощать говядину.
