– „Бенбоу“ выведен из боя. В прошлом, это – флагманский корабль великобританской эскадры линейных кораблей. Рядом с ним „Ревенг“. Посудина со сбитыми мачтами не что иное, как „Сомма“ – флагманский корабль французского флота. Тот, что тонет, – „Юлий Цезарь“ из итальянского флота. Там на горизонте сейчас взлетит на воздух „Нагато“, а рядом, охваченный огнем „Того“. Оба принадлежали в восьмому японскому дивизиону. Некогда они были гордостью японского императорского флота. Мне кажется, что „Нагато“ был флагманским кораблем адмирала Ото, которому Брикстон передал командование крейсерской эскадрой.
Вот каков был успех, достигнутый адмиралом Кеннеди в этом сражении. Потери, понесенные неприятельскими крейсерскими эскадрами и дивизионами более мелких единиц были еще многочисленнее. Остатки потрепанного красного флота направились на юг, пытаясь найти спасение в бегстве. Но Кеннеди не собирался закончить сражение. Теперь у нас было тринадцать линейных кораблей против неприятельских одиннадцати, и мы находились в перевесе.
Кеннеди приблизился со своим флотом к колонне неприятельских дредноутов, и в сумерках началась последняя артиллерийская дуэль.
На наше счастье, северо-восточный ветер отгонял в сторону облака дыма, что давало нам возможность беспрепятственно наблюдать за всеми стадиями сражения, развернувшегося в ряд единоборств отдельных дредноутов. Как нам удалось установить, адмирал Брикстон дал со своего флагманского дредноута „Нельсон“, понесшего большие повреждения, приказ к отступлению, поручив подводным лодкам и истребителям прикрыть его.
В первый час преследования наш флот натолкнулся на флотилию неприятельских подводных лодок, вынырнувших с юга. Позднее их появление было совершенно необъяснимо, и мы стали испытывать опасения, что в последнее мгновение победа может быть вырвана из наших рук.
Два больших наших дредноута – „Идаго“ под флагом контр-адмирала Атвуда и „Западная Виргиния“ – были потоплены. К счастью, остальным судам удалось подобрать часть команды тонущих кораблей. Эта потеря омрачила торжество нашего флота.
Адмирал Кеннеди собрал свои боевые силы и повел их в погоню за отступавшим флотом Брикстона.
Бинней опустился рядом с „Орегоном“, и нас подняли на борт.
Я едва успевал выхватывать из пишущей машины листки со своими сообщениями. – Бинней тут же подхватывал их и несся к радиоаппарату передавать их дальше. Беспрерывное возбуждение и большое количество поглощенного во время работы кофе сказалось на моих нервах, и я, совершенно обессилев, упал в кресло и забылся. Продвинувшиеся далеко вперед армии Красного Наполеона все еще попирали американскую территорию, но флот Карахана, обеспечивавший ему владычество над морями, был уничтожен. Близился рассвет – рассвет, несший нам победу.
– Господи, ну и сообщение! – кричал Бинней. – Надеюсь, радиостанция передаст его дальше. Я готов отдать все лишь бы быть с Марго в мгновение, когда она узнает о том, что произошло. Господи, что-то будет?
Я был настолько обессилен, что не был в состоянии удостоить его ответом. Я не мог думать, я испытал лишь одно желание – спать, спать, спать.
Морское сражение в проливе Уиндворта было самым значительным событием этого исторического 1936 года.
Многочисленные армии Красного Наполеона, (четыре миллиона людей, находившихся на западном фронте, два миллиона в Вашингтоне, Орегоне и Британской Колумбии и два миллиона на мексиканском фронте и в Панаме – были переброшены к нам морским путем.
Уничтожение неприятельского флота открывало нашему флоту, до сих пор запертому в Мексиканском заливе, свободу действий. Наши уцелевшие дредноуты, крейсера-истребители и подводные лодки получили возможность свободно маневрировать в море. Отныне мы властвовали над морями и могли прервать важнейшие коммуникационные линии Карахана, нуждавшегося в беспрестанном подвозе свежих сил и припасов из Европы.
После того, как американскому флоту удалось довершить разгром сил адмирала Брикстона, наши суда блокировали порты Карахана в Атлантическом и Тихом океане. „Бермуда“ и „Тринидад“, после утраты флота, сдались были превращены в американские морские базы.
Наш флот направился к берегами Европы и Америки и произвел перед портами материков, захваченных Караханом, внушительные демонстрации. Эти демонстрации, свидетельствовавшие о том, что не все, враждебные Карахану народы сломлены, послужили сигналом к ряду действий, повлекших за собой развал огромного политического и административного механизма, созданного Караханом на развалинах покоренных им государств.
