Уголки губ мужчины дрогнули в усмешке. Он был гением, кукловодом, дёргающим за ниточки чужих судеб. Вспомнил, как легко ему удалось проникнуть в их мир. Как, прикинувшись обычным человеком, соседом, смог завоевать доверие друга следователя, Филиппа Смирнова. Как, сидя за одним столом с Саблиным на даче, пил вино, слушал его рассуждения и понимал: эти люди — всего лишь пешки в его игре. До чего же наивны! Они не догадываются, что зло не обязательно должно быть тупым, оно умно, расчётливо и изобретательно. Полиция думала, ловит его, но на самом деле была лишь частью его плана.
Поначалу, конечно, мужчина пребывал в растерянности, не знал, какой сюжет использовать в постановке для столь искушённых зрителей. Но Смирнов неожиданно подкинул ему идею. В тот вечер, когда он пробрался в его дом, на столе лежала раскрытая книга — «Исход». И тогда всё сложилось в единую, блистательную картину! Они сами подкинули ему сюжет, сами заказали представление. А дальше дело было лишь за малым — показать, на что он способен!
Действующих лиц — участников своего представления — он выбрал легко, нашёл их среди посетителей травмпункта, когда ещё там работал. Идеальное место для поиска. Люди ослабленные, уязвимые, ищущие помощи. Они сами пришли к нему, словно на сцену. А он наблюдал за ними, изучал их, как актёр свою звёздную роль. Каждый из них был уникален, каждый нёс в себе историю — трагичную, но нелепую, раздражающую банальностью, глупостью, нежеланием найти силы и изменить её. Эти истории прекрасно подходили и должны были быть рассказаны. Да, он готовился заранее, выбирая жертв, подыскивал актёров. Это было несложно, даже увлекательно.
Первым был бездомный, Калинин, или, как его звали в районе, — Виталич. Он пришёл в травмпункт с переломом стопы, но его дух был сломлен раньше. Убийца сделал его персонажем истории о несбывшихся мечтах. Его разочарование, отчаяние, потеря целей в жизни — всё это он вплёл в канву представления. Бомж стал символом упущенных возможностей, трагической фигурой бездействия. Виталича пришлось использовать для доставки первого конверта. Потрясающе придумано! Жертва сама приносит в полицию уведомление о своей смерти! Заставить его это сделать оказалось несложно, за пару сигарет.
Вторым стал Краснов, дворник. Он появился с разрывом в колене, но его глаза были полны скрытой ярости. Из него получился персонаж истории о подавленном гневе. Его невысказанные обиды, агрессия — всё это чудесно вплелось в сюжет. Краснов был символом опасности, человека, чья жизнь была разрушена изнутри.
Третья, Чеботарёва, пришла с переломом запястья. Он сделал её героиней драмы о саморазрушении. Девушка принимала наркотики и не хотела меняться, была воплощением уязвимости, напоминанием о том, как легко потерять себя в этом мире. С ней, однако, пришлось повозиться: связать, притащить на мост, отсечь палец и вырезать цифры на спине, так как бумага могла размокнуть в воде. Он видел, как её страх переплетается с его решимостью, как её жизнь становится нитью в его творческом полотне.
Старший лейтенант Максимова предполагалась на роль четвёртой героини. Она обратилась с переломом лодыжки, но главной её проблемой было одиночество. Тихая грусть, тоска по любви и теплоте — всё нашло место в его замысле. К тому же она была из мира Саблина. Очень ценный кадр! На Максимову он потратил больше всего времени. Выслеживал, наблюдал, искал, с какой стороны подступиться. И нашёл. Зоомагазин стал лазейкой в крепкой броне лейтенанта.
Пятую жертву выбрал быстро. Воронова, женщина с низкой социальной ответственностью. Она появилась с травмой плеча, но взгляд был полон порока! Он сделал её персонажем истории о похоти. Воронова была воплощением хрупкости, но в то же время опасного искушения, напоминанием о том, как легко поддаться греху, забыв о морали и принципах.
Мужчина вздохнул с приятным облегчением, находясь во власти воспоминаний.
Режиссёр создал для них роли. Роли, которые они играли до самого конца. Он видел, как каждая из их жизней, каждая из их историй становилась частью грандиозного представления. И когда всё было кончено, мужчина знал, что это не просто убийства. Это было искусство. Искусство, рождённое для Саблина. Искусство, которое следователь никогда не забудет! Правда, с последним актом вышло не так, как он планировал. В его сценарии не журналист должен был завершить постановку. Пришлось импровизировать. Белов, похоже, приметил его у кафе, как-то догадался, кто создатель шоу, и проследил. Пронырливый, гад! Но он засёк журналиста в дачном посёлке очень вовремя. Выбора не было. Пришлось его убрать. И, в принципе, получилось всё неплохо. Хотя, если бы Саблин не напился в тот вечер, ситуация приняла бы иной оборот.