— Мне надо подумать, — добавил следователь, заметив удивление на лицах лейтенантов.
Помедлив пару секунд, ребята вышли из кабинета.
Оставшись в одиночестве, Саблин вновь закурил.
Дело зашло в тупик. Глухой и тёмный. Преступник словно растворился в воздухе, оставив после себя лишь клубок неразрешимых вопросов. Закончил ли он свою игру? Или просто затаился, выжидая удобный момент для нового удара?
Зацепок нет. Куда двигаться дальше, где искать неуловимого Нарцисса — оставалось загадкой. Но самое мучительное — это мотив. Что им двигало? Зачем он присылал красные конверты, адресованные лично следователю? И почему все инциденты так тщательно выстроены вокруг десяти египетских казней? Откуда эта странная, пугающая аллегория?
В голове всплыли мысли о Смирнове и древних свитках. Связь с преступлениями была пугающе очевидной, но в чём она? Нарцисс бывал на даче писателя и видел перевод текста свитков? Это и натолкнуло его на идею о казнях? Нет. Не сходится. Первый конверт он подбросил раньше, чем Филипп узнал, что в рукописях рассказывается о Моисее.
Майор вздохнул.
Вопросов становилось всё больше, они множились, как тени в полумраке кабинета. А ответов, как назло, не было ни одного. Следователь чувствовал себя частью безумной игры, придуманной преступником, как тот и хотел. И самое страшное — он так и не понимал правил.
Неожиданно раздался стук в дверь.
— Войдите!
Заглянула Виктория.
— Товарищ майор, можно?
— Да-да, заходите, — отбросив мрачные мысли, Саблин встал, туша недокуренную сигарету.
— Слышала, что вы вышли на маньяка? — Колесникова прошла в кабинет. От неё шёл аромат мяты и цитруса, смешавшийся с морозной свежестью. Женщина была в светлом пуховике и белой шапке, на которой поблёскивали мокрые снежинки.
— Ну… не совсем. Самого убийцу мы не поймали.
— Ещё не всё потеряно, — улыбнулась Виктория.
— Тяжёлый случай. У нас нет новых зацепок. Мы упустили Нарцисса.
— У него была цель, помните? Если он её достиг, возможно, все убийства прекратятся.
— Меня это не устраивает. Преступника необходимо поймать.
Колесникова поджала розовые губы.
— Не хотите выпить? — быстро спросила она.
Саблин ответил женщине удивлённым взглядом.
— Сейчас?
— Да.
— Мы с вами?
Виктория кивнула.
— Вам нужно расслабиться. Посидим где-нибудь. Обсудим дело ещё раз.
Следователь молчал. Мысли об алкоголе вызывали отвращение. Но предложение было заманчивым. Провести время вместе с Викторией казалось невероятно приятной идеей. Колесникова нравилась майору. С ней легко, интересно, а главное, она привлекала Саблина, как женщина. Он не думал об отношениях с ней, так как полагал, что судебный психолог замужем или встречается с кем-то. Сложно представить, будто у неё никого нет, да и предложение выпить, возможно, просто дружеский жест.
— Я… — начал майор, но телефонный звонок прервал его. Он достал мобильный из кармана брюк.
— Саблин, — послышался голос Тимофеева.
— Да, товарищ полковник. Добрый вечер.
— Жду тебя у себя. Приезжай.
— Понял.
Следователь убрал телефон.
— Похоже, вынужден отказаться, — обратился он к Виктории.
— Да. Вам надо ехать. Ну… тогда в другой раз? — Колесникова улыбнулась.
— Обязательно.
Филипп лежал на кровати в номере отеля, чувствуя, как обезболивающее медленно, но верно унимает боль. Перебинтованная кисть ныла, плечо пульсировало, а пластырь на макушке головы неприятно стягивал кожу.
После приключений в пустыне медпункт гостиницы показался ему настоящим оазисом. Там под бдительным взглядом сочувствующей медсестры ему обработали ссадины и царапины, щедро нанеся на них антисептик.
Теперь, в полумраке номера, расслабившись, он пытался собраться с мыслями.
Пустыня, погоня, обжигающее солнце, гробница, внезапное землетрясение и… профессор. Филипп снова и снова прокручивал в голове последние события. Возможно, он ошибся и Феранси не преступник. Да, Джулио занимался тёмными делишками, торговал древними артефактами, вывезенными контрабандой из разных уголков мира. Но злодей ли он? Смирнов уже не был уверен. В глазах профессора писатель видел не агрессию, а какую-то… страсть. Страсть к истории, к артефактам и… деньгам. Ну, тут уж ничего удивительного. Алчность не самый редкий людской порок.
Внезапно раздался звонок телефона. Филипп поморщился, потянулся к тумбочке и взял мобильный. На экране высветился московский номер.
— Привет, это я, — прозвучал в трубке знакомый голос. — Как ты там, в песках? Занимаешься всё ещё свитками?
— Нет. Лежу в номере гостиницы. Прихожу в себя.
— Опять попал в передрягу?
— Ага. Но по собственной глупости.
— Когда домой?
— Сегодня. У меня ночной рейс.
— Хорошо. Хотел спросить… — следователь сделал паузу. — Что ты знаешь про своего соседа?
— Эдуарда?
— Да.
— Вроде бы особо и ничего. Он не работает, интеллигентный, спокойный. Нормальный мужик.
— Фамилию свою Эдуард называл?
— Нет.
— А о прошлом говорил?
В телефоне послышались звуки улиц и машин. Очевидно, майор куда-то ехал.
— Не особо. Почему ты о нём спрашиваешь? — Филипп поднялся с кровати и сел. Он знал: Саблин никогда не задаёт вопросы просто так.