— Конечно, как же иначе? Я ведь сразу сказала, — покраснела миссис Хорнби.
— Как называется эта вещица? — упорно вел свою линию Энсти.
— Ой, по-моему, просто маленькая книжечка, но вот тут на обложке вытиснено слово «пальцеграф». Наверное, это и есть название?
— Миссис Хорнби, как пальцеграф попал к вам?
Пожилая леди вперила в адвоката дикий взгляд, начала озираться по сторонам, потом вытащила из кошелька какую-то бумажку, поспешно развернула, принялась разглаживать пальцами, после чего опять скомкала.
— Вам задали вопрос, — нарушил тишину судья.
— Ой, да, — словно очнулась миссис Хорнби. — «Комитет общества покровительства…» Нет, это не то — я имею в виду, Уолтер, знаете ли, по крайней мере…
— Прошу прощения? — с вежливой серьезностью прервал ее Энсти.
— Вы назвали комитет какого-то общества, или я ослышался? — вмешался судья и с беспокойством уточнил: — Про какое общество вы говорили?
Миссис Хорнби снова разгладила бумажку и тупо уставилась в нее.
— Про общество покровительства умалишенным, ваша честь.
По зрительской галерее прокатился хохот. Даже секретарь суда и пристав не могли больше сдерживаться и, отвернувшись, потихоньку смеялись.
— Как это общество связано с пальцеграфом? — сурово спросил судья, водворив в зале тишину.
— Никак, ваша честь. Совсем никак.
— Тогда зачем вы упомянули о нем?
— Я уверена, то есть я понятия не имею… — забормотала миссис Хорнби, вытирая глаза бумажкой вместо платка.
Судья снял пенсне, с недоумением и растерянностью воззрился на пожилую даму, затем повернулся к адвокату и обреченно добавил:
— Что ж, постарайтесь возобновить допрос, мистер Энсти.
— Миссис Хорнби, не волнуйтесь, пожалуйста, — с мягкой убедительностью попросил барристер. — Как у вас очутился пальцеграф?
— Я думала, его принес Уолтер, и так же считает Джульет, но Уолтер говорит, что я все перепутала, а ему лучше знать, ведь он молодой, у него превосходная память, и у меня в его возрасте была такая же. Короче, я растерялась. Может, не настолько важно, откуда у меня эта вещь?
— Наоборот, чрезвычайно важно, — возразил Энсти. — Мы должны докопаться до правды.
— Если вы хотите себе такой же, то…
— Нет, — запротестовал Энсти. — Наша цель выяснить, как вот этот конкретный пальцеграф появился у вас, понимаете? Например, вы купили его сами. Тогда где именно? Либо вам его кто-то дал. Кто же в таком случае?
— Уолтер полагает, будто я приобрела эту безделушку сама, мне же кажется, что он подарил ее мне, а он отрицает — в общем, в голове у меня все перемешалось.
— Не беспокойтесь, пожалуйста, об Уолтере. Каково ваше собственное мнение?
— Ох, я все-таки склоняюсь к тому, что пальцеграф мне дал Уолтер, хотя память у меня в последнее время, увы…
— Значит, пальцеграф у вас от Уолтера?
— Да, будто бы так; кроме того, Джульет уверена в этом.
— Кто такой Уолтер?
— Боже, как кто? Уолтер Хорнби, мой племянник. Я думала, вы в курсе.
— Вы помните, когда впервые увидели пальцеграф? В какой ситуации?
— О, весьма отчетливо. Мы ждали к обеду гостей из семейства Колли — нет, не дорсетширских Колли, хотя они тоже исключительно милые люди, как и другие Колли, с которыми мы, правда, не дружим, то есть вообще незнакомы. Так вот, отобедав, мы слегка заскучали, поскольку Джульет, моя племянница, в тот день порезала палец и не могла играть на рояле, как обычно, разве что левой рукой. Моя дорогая девочка, конечно, отказалась, сославшись на уважительную причину, а из Колли никто не увлекается музыкой. Нет, забыла: Адольф Колли немного трубит на тромбоне, но он не взял его с собой. Мы разговаривали, не зная, чем еще заняться, когда пришел Уолтер. Он был в отличном настроении, принес пальцеграф и снял у всех, в том числе у себя, отпечатки пальцев. Гости оживились, правда, Матильда, старшая дочь Колли, слегка обиделась, что узор ее пальца вышел каким-то смазанным. Она сказала, что Рубен толкнул ее под локоть, но, по-моему, это просто кокетство…
— Отлично, миссис Хорнби, — похвалил Энсти. — Вы ясно помните, что ваш племянник Уолтер именно в тот раз, при гостях, дал вам пальцеграф?
— Да-да, это случилось при Колли, только я забыла уточнить, что Уолтер вообще-то племянник моего мужа…
— Мы поняли. Вы уверены, что Уолтер, а не кто-то другой, снимал отпечатки пальцев?
— Господи, конечно! Я пока еще не выжила из ума.
— И вы подтверждаете, что до того самого случая ни разу в жизни не видели пальцеграф?
— Естественно. Откуда бы он взялся? Раньше его никто не приносил.
— Вы одалживали его кому-нибудь? Или он все время находился у вас?
— Ой, я однажды заметила кое-что подозрительное, но упаси меня Бог кого-то обвинять: никаких доказательств у меня нет, просто это несколько странно. Видите ли, красная книжечка постоянно лежала в ящике моего комода рядом с мешочком, где я хранила носовые платки, то есть они и до сих пор там. Один раз я впопыхах забыла взять их в дорогу и вспомнила лишь в кэбе, пришлось задержаться…
— Вы держали пальцеграф в ящике вместе с носовыми платками?
