— Мы встречались только один раз, — медленно произнес он, — это было девятнадцатого числа, когда он пришел ко мне обсудить вопрос о возмещении нанесенного ущерба от столкновения на реке его лодки с моей. Этот красивый, но заносчивый юноша был о себе слишком высокого мнения.
— Мне никогда не приходилось встречать доктора Ли, — сказал судья, — но я знаю, что он был талантливым чиновником. Жаль, что из-за слабого здоровья ему пришлось выйти в отставку. А каким недугом он страдает?
— Точно не знаю, господин. Но это, должно быть, что-то серьезное, ибо я слышал, что он уже почти год не покидает своего дома. Именно поэтому, как я уже докладывал вашей чести, вчера вечером не он сам, а дядя приезжал забрать тело академика.
— Некоторые утверждают, — произнес судья Ди, — что академик был не из числа тех, кто накладывает на себя руки из-за женщины.
— Не из-за женщины, — слабо улыбнулся Фэн, — а из-за себя! Как я говорил, он был крайне тщеславен. Весть о том, что Королева цветов его отвергла, распространилась бы по всей провинции. Думаю, что из-за уязвленной гордыни он и покончил с собой.
— Возможно, вы и правы, — согласился судья. — Кстати, дядя забрал с собой бумаги академика?
Фэн хлопнул себя ладонью по лбу.
— Вот это да! — воскликнул он. — Я же забыл отдать ему бумаги, обнаруженные на столе покойного.
Фэн поднялся и вынул из ящика письменного стола коробку, обернутую коричневой бумагой. Судья Ди открыл ее и просмотрел содержимое. Через минуту он поднял глаза и произнес:
— Академик был человеком педантичным. Он тщательно записывал все свои расходы за время пребывания здесь, включая и плату женщинам, с которыми имел дело. Здесь приведены имена Нефритового Цветка, Красной Гвоздики и Пиона.
— Все они — куртизанки второго разряда, — пояснил Фэн.
— Я вижу, что счет с именами этих трех женщин был оплачен двадцать пятого числа. Но нет никаких указаний, что он вообще платил Осенней Луне.
— Она присутствовала при большинстве пирушек академика, — объяснил Фэн, — но в таких случаях плата просто включается в счет заведения. Что же касается... э-э... более интимных отношений, то куртизанкам высшего разряда, таким как, например, Осенняя Луна, клиент при прощании обычно делает подарок. Это позволяет несколько сгладить... э-э... коммерческий характер этих отношений.
Фэн насупился, очевидно, считая ниже своего достоинства обсуждать низменные аспекты своего заведения. Он вынул из лежавшей перед судьей груды бумаг один листок и протянул его судье.
— Вот подтверждение того, что его последние мысли были обращены к нашей Королеве цветов. Поэтому-то я ее и допрашивал. Она призналась, что академик предлагал ее выкупить, но она ответила отказом.
Судья Ди вгляделся в лист бумаги. Очевидно, академик вначале попытался одним движением кисти очертить полный круг, потом попробовал это сделать еще раз и, наконец, внизу трижды написал: «Осенняя Луна». Засунув бумагу в рукав, судья встал.
— А теперь перейдем в зал для судебных заседаний.
Служебные помещения занимали все восточное крыло особняка управляющего. Миновав канцелярию, где четверо писцов деловито орудовали кистями, Фэн провел судью в зал с высокими потолками. Это помещение с красными лакированными колоннами по бокам открывалось на ухоженный цветник. В зале их поджидало с полдюжины людей. Судья узнал Дао Баньдэ, антиквара Вэнь Юаня и поэта Цзя Юйбо. Трое других были ему незнакомы.
