Аппельтофт не закончил вопроса. Напуганный рассуждениями Карла, он не хотел, просто отказывался слушать то, что вынуждены были слышать его "служебные" уши. Профессионально им, Карлом, была допущена служебная ошибка. И если бы кто-нибудь из этих дурацких воришек обратился в суд, Аппельтофту пришлось бы играть роль блюстителя порядка, ехавшего в автобусе: мол, ничего не слышал и ничего не видел из того, что "якобы" происходило на его глазах.
Отвечая, Карл стоял к нему спиной и разглядывал оружие, которое уже трижды изучил.
- Если бы этот дьявол достал свой "Магнум-44", он умер бы. При этом случилось бы самое ужасное: Нэслюнд "получил" бы своего убийцу. Не так ли?
Карл повернулся и посмотрел на Аппельтофта. Очень неприятный вопрос. Нет, не потому, что он намекал на отсутствие угрызения совести у шефа шведской полиции безопасности, а по той простой причине, что такое заключение означало: теперь у них фактически не оставалось реальных следов для поиска настоящего убийцы.
- Понимаю, что ты имеешь в виду, - тихо ответил Аппельтофт, - и самое ужасное, что я должен согласиться с тобой. Черт возьми, как же ты быстро учишься!
- Но мы же, все трое, хотим найти убийцу?
- Да, хотим. Но можем ли?
- Где теперь его искать? Среди палестинцев, которых они засекли в Упсале? Есть ли в этом смысл?
- Думаю, что нет. Все это просто театр, хотя никогда ни в чем нельзя быть уверенным до конца.
- Но если они, хоть по ошибке, все-таки найдут что-нибудь, нам будет об этом известно?
- Вероятно.
- Тогда плюнем на них. А что остается?
Аннелис Рюден пришлось уже отнести в разряд исчерпанных возможностей. Правда, оставалось непонятным, почему Фолькессон записал ее номер телефона. Но, может, кто-то просто "капнул" на них: они, то есть она или ее парень, что-то знают, - хотя это была и неправда.
Из остальных трех шведов лишь один представлял интерес - Хедлюнд, формально подозреваемый в "незаконном хранении оружия". Особенно найденная у него обойма с патронами к АК-47, настоящему оружию террористов. Не осталась ли она от более крупной партии?
Такую возможность нельзя исключать. Надо бы заняться конфискованным у Хедлюнда. Получить новые данные, но на результаты допросов с этой точки зрения рассчитывать явно не стоит, ведь Хедлюнд - единственный из четверых, кто высоко держит хвост. Он коротко и ясно заявил своим следователям, что вообще не собирается отвечать на вопросы и что не хочет адвоката, предложенного ему, а потребовал собственного адвоката и сам связался с одним из самых известных в стране. И "звезда" адвокатуры примчался стрелой, взял на себя защиту и сообщил, что его клиент не должен отвечать на вопросы в отсутствие адвоката. Но он, то есть адвокат, из-за очень важного судебного процесса не сможет уделить время этому делу ранее чем через полтора суток.
- Итак, - сказал Аппельтофт, - нам надо сконцентрировать все свое внимание в первую очередь на Хедлюнде. У тебя есть какое-нибудь предложение?
- Да, - сказал Карл, - я хочу пройтись по его литературе, хочу понять, кто он такой. А ты возьми на себя письма и остальное. Потом вместе все обсудим, ладно?
- Но только завтра утром? - спросил устало Аппельтофт. Он чувствовал себя очень старым полицейским безопасности.
- Конечно, - ответил его более молодой коллега, если он и был его коллегой. Но сейчас-то он был им. - Конечно, я не прочь. Я уже ничего не соображаю. Значит, надо идти спать.
Зазвонил телефон. Аппельтофт ответил коротким хрюканьем, потом всего лишь словом "конечно" и положил трубку.
- Это Нэслюнд, - сказал он. - Шерлок Холмс хочет видеть тебя сейчас же. Он тоже еще работает. Встретимся завтра?
Они кивнули друг другу и разошлись.
