– Да-да! Значит, Эрика? Так вот, она, кажется, интересуется этим человеком. Эрика выглядела такой взволнованной, расстроенной. Вы простите, что я решилась проследить за ней, а теперь отнимаю у вас время! Но у меня есть очень важные сведения для Эрики…
– Сведения о том мужчине? – догадался Минаев.
Его самого интересовал незнакомец в стальном плаще. По дороге Дима спрашивал, почему Эрика уделила ему столько внимания, но девочка словно окаменела и до самого дома молчала. Она смотрела в одну точку, шевелила губами, как бы разговаривая с кем-то невидимым. Осторожных вопросов Минаева она вроде бы и не слышала.
– Да-да, именно! – подхватила Ольга. – Я очень боюсь, но… В общем, ради безопасности Эрики вы должны выслушать меня. Конечно, можно сразу обратиться к Дарье Юрьевне. Ребёнка такая информация может просто убить. Эрике сколько лет?
– В конце июля будет четырнадцать. – Замечание насчёт безопасности девочки возымело действие, и Минаев уже не хотел отделаться от Ольги. Напротив, теперь он хотел вытянуть из попадьи как можно больше.
– Она чуть постарше моего первенца. – Ольга вздохнула. – Я виню во всём себя. Должна была побеседовать с её матерью, но так и не нашла в себе достаточно мужества. Вдова выглядит неприступной, озлобленной на весь белый свет. Понятно, такое горе, но посторонние люди ни в чём не виноваты! Идёт уже восьмой год, но ожесточение не исчезает. Напротив, боль лишь усиливается, уходя вглубь. Но Эрика – девочка умная, она всё поймёт. Ей легко передать матери мои слова. Вы только скажите, что я ничего дурного ей не сделаю…
– Что конкретно вы хотите сказать? – тихо спросил Минаев. – Что Эрика должна передать матери? Дарья Юрьевна – деловая женщина. Даже в этом случае она принимает во внимание факты, а не эмоции.
– Скажите, что я хочу облегчить душу. И найти защиту, разумеется. У нас в семье два сына. Одному двенадцать лет, другому – семь. И нам с мужем умирать ещё рано. На условиях полной конфиденциальности я готова поделиться имеющейся у меня информацией. Простите, как ваше имя?
– Дмитрий.
Минаев вдруг вспомнил, что давно уже должен быть дома. Сорок минут назад он вошёл бы в квартиру на шестом этаже, где под ватным колпаком мать оставила для него ужин, больше похожий на обед. Вчера вечером мама подавала рыбный суп, а сегодня обещала сварить гороховый.
Теперь по возвращении придётся оправдываться и капать матери корвалол. С отцом договориться проще, он мужскую работу понимает – сам долго был пожарным. Лищь бы Катюша ничего сегодня не натворила – на неё уже не хватит сил. В последнее время не только мать, но и отец прибегали в воспитательных целях к авторитету крутого и умного старшего брата.
– Дмитрий, я не могу больше молчать! – заговорила Ольга, сузив заплаканные глаза до щёлок. Но из них всё равно, не переставая, текли слёзы. – Мой муж тоже на грани безумия. Эрика должна знать, что именно произошло в девяносто третьем году. Я знаю, что у её матери прекрасная служба безопасности. Нас с мужем эти люди могут защитить. На милицию нет никакой надежды. Да и что я там скажу? Дело такое запутанное, что мы и сами можем пострадать. Нас можно осудить за недонесение, это верно. Но существует такое понятие, как «тайна исповеди». Профессиональный долг и долг гражданина у моего мужа вошли в противоречие. Алексей не знает, как ему поступить. Но главное – страх! Постоянный, всепоглощающий, давящий на психику днём и ночью. Мы спим только на таблетках, пробуждаемся от кошмарных сновидений. Чувствуем себя приговорёнными. Глядя на нас, начинают нервничать и дети. Может быть, с помощью семьи Андрея Ходза мы сумеем выкарабкаться из этого болота. – Ольга с надеждой смотрела на потрясённого Минаева. – Дима, вы можете устроить так, чтобы мы с Эрикой часок-другой поговорили в безопасном месте? Я сделаю всё, что вы скажете, только бы наше дело выгорело. У нас с Алексеем нет иного выхода, кроме как обратиться к вам…
– Да, безусловно, разговор можно организовать. У нас есть такие места.
Минаев не стал долго раздумывать. Он наспех прикинул, в какой из загородных коттеджей можно будет увезти Эрику и Ольгу. Остановился на самом ближнем, расположенном в Рублёво-Успенском. И отсюда рукой подать, и Эрику долгая дорога не утомит. Впрочем, рано утром всё равно придётся везти Дарью в аэропорт, и только после этого появится возможность приступить к организации встречи.
Конечно, доля риска во всём этом есть. И, главное, – Дарье может не понравиться его самостоятельность. Кто знает, какое впечатление беседа с Ольгой произведёт на Эрику, и без того нервную? Выяснится, что Минаев, не поставив хозяйку в известность, свёл их на даче, и тогда можно будет лишиться места. Особенно это вероятно, если информация Ольги Карпенко не заинтересует «Чёрную Вдову».
