Лекарство действовало, как наркоз, и девочка уже не могла бороться со сном. Прийти в себя она должна была через восемь часов, но могла проспать и до следующего утра. Минаев представлял, как засвищет кровавый пар до небес, когда сойдутся в смертельной схватке такие личности, как Дарья Ходза и Роман Шибаев; но при этом ни в коем случае не должны пострадать их дети.
– Идите за мной, – велел Ольге Карпенко Дмитрий Минаев, когда гостья на цыпочках покинула комнату, он запер Эрику на ключ. – И ничего не бойтесь, ещё раз повторяю! Если человек заметит, что вам грозит опасность, мы обязательно примем надлежащие меры…
Влад Шибаев лежал в постели, глядя воспалёнными глазами в потолок. Уши его были закрыты наушниками плейера, но он не слышал любимой музыки. Ночью у Влада снизилась температура, и накатила сладкая истома, обещающая скорое выздоровление. На потолке Влад сейчас видел не замысловатый лепной узор, а лицо Эрики Ходза. Оно мерещилось Владу в панно, в зеркалах, в пуленепробиваемых стёклах окон, на мозаичных стенах. Любая девушка, замеченная на экране телевизора или на тротуаре под окнами, напоминала Владу его подругу. Он, кажется, даже звал Эрику в бреду, потому что мать рано утром особенно настойчиво интересовалась, что именно приснилось сыну ночью.
– Не помню, мура какая-то… – пробормотал Влад и отвернулся к стене. Он осторожно нащупал под подушкой портрет Эрики, который раньше висел над письменным столом, и тяжело вздохнул.
Влад представлял себе, как Эрика в момент съёмки с сосредоточенным видом ловила на удочку пиранью в дельте Амазонки, где прошлым летом отдыхала вместе с матерью. Портрет был сделан там же; он особенно нравился Владу именно потому, что Эрика выглядела экзотично и непосредственно, как живая.
И сейчас, представляя себе раскрасневшееся от жары лицо девочки, её растрёпанные тёмные локоны, широко раскрытые, искрящиеся смехом глаза, Влад чувствовал непреодолимое желание увидеть одноклассницу и бывшую подругу. Влад понимал, что подло поступил с этой девчонкой, и поэтому должен сегодня же встать перед ней на колени.
Даже если они будут вынуждены расстаться, это должно произойти не так. Получился сплошной отстой, и Влад сейчас это отлично понимал. До недавнего времени младший Шибаев был уверен, что Эрика Ходза обязательно станет не только его первой любовью, но и первой женщиной; поможет избавиться от позорного клейма девственника и маменькиного сынка.
Они собирались учиться премудростям любовных отношений вместе, чтобы ни один из них не осрамился перед другим. Влад брезговал неприхотливыми «давалками», а идти в бордель с целью потерять невинность, как советовал старший брат Ян, тоже не хотел. Там он мог крупно сплоховать; а Эрика и сама не знает, как что должно происходить, и поэтому на смех его не поднимет…
После этого они обязательно поженились бы, потому что давали друг другу слово. Мечтали сыграть свадьбу в Венеции, где обоим очень нравилось. Они видели эти свадьбы – с кортежами на гондолах, музыкантами и праздничным ужином для многочисленных гостей.
А вот теперь придётся искать другую девчонку. Эрика гордая, она не простит такого к себе отношения. Надо ещё побороться за то, чтобы остаться для неё просто другом, даже приятелем. Эре не придётся долго гулять без бой-френда; она нужна очень многим хотя бы как дочка «Чёрной Вдовы». Но Дарья Юрьевна кому попало своё сокровище не отдаст. И до отцовской выходки не отдала бы, зря Влад мечтал об их первой брачной ночи. Дарьина дочка в любом случае пойдёт под венец не с ним; и его жизнь сложится совсем не так, как хотелось бы.
В спальню сына вошла Каролина, и Влад быстро снял наушники. Мать взяла градусник, поднесла его к торшеру. В золотых волосах Каролины запуталось солнце, и искры рассыпались по плечам.
– Тридцать пять и шесть. – Каролина кончинами пальцев дотронулась до мокрого лба больного. – Кризис прошёл, Владик. Будешь жить…
За окном слышались военные песни, пиликала гармошка, хрипели динамики – Москва праздновала День Победы.
– Как себя чувствуешь? Стало полегче?
– Да всё нормально, мам. – Владу хотелось спать, но солнечное утро никак не давало забыться. Влад протянул руку и выключил уже не нужный торшер. – Я в порядке, не волнуйся.
– Слава Богу! – Каролина не сдержалась, наклонилась над постелью и поцеловала сына в лоб. Он скорчил недовольную гримасу, но возражать не стал. – Ты разрешишь мне на денёк съездить за город, в гости?
– Конечно, поезжай!
Влад несказанно обрадовался. Значит, мать собирается подарить ему целый день без назойливой опеки, когда можно будет заняться своими делами. Может быть, удастся осуществить главный, очень рискованный план, о котором никто дома не должен знать.
– Ты так устала со мной, что должна оттянуться.
Влад постарался придать своему взгляду и голосу побольше нежности. Мать должна была почувствовать, что сын любит её, благодарен ей за заботу и желает только добра.
– Ну, уж и оттянуться!
