Ноги стали тяжёлыми, как чугун, и очень захотелось пить. Влад вызвал кабину лифта, потому что не мог подняться к своей квартире. Мать ещё не вернулась с дачи, и горничная Марина продолжала гулять по Москве. Многочисленные комнаты, холлы, коридоры встретили молодого хозяина золотой от заходящего солнца тишиной. Всё было на месте, как раньше, в идеальном порядке, но Владу кругом мерещился разгром. Он прищурился, вздрогнул и метнулся назад, к порогу, потому что вместе вытканной на ковре красной розы ему почудилась лужа детской крови.
Нет, характер у него не отцовский. Ни за что не стал бы киллером, и Ян не смог бы. Они оба другие – скорее, в материнскую породу. Влада затошнило при одной мысли о мёртвом теле, и он опустился на ковёр, подтянул колени к подбородку; так было легче. Наверное, во всём виновата не вылеченная до конца болезнь. Надо измерить температуру. Мать, когда вернётся, сойдёт с ума. Нужно скрыть от неё всё, сказать, что не выходил из дома. Лежал в постели и читал учебники… А если Влада видели во дворе, на улице? Вдруг и впрямь охранники следили за ним? Наплевать, всё равно скоро правда станет известна – и в гимназии, и во всей Москве.
Влад с трудом поднялся на ноги, достал градусник, стряхнул. Не глядя, сунул его себе под мышку. Прошёл на кухню, вытащил из холодильника банку кока-колы, открыл и жадно припал к краю. Кому можно рассказать о том, что узнал сегодня? Только не маме – это её убьёт. Звонить в Швецию отцу и брату нельзя – не телефонный разговор. Они только разволнуются, но сделать ничего не смогут.
А вдруг Эрика не выдержит и сообщить матери все новости по «трубе»? «Чёрная Вдова» в таком случае организует киллеру достойную встречу в Москве. Их с Яном могут прижать к обочине по дороге из аэропорта. Блин, да что делать-то надо?.. всё-таки батя и брат, не чужие люди. А, с другой стороны, и Ходза понять можно…
Влад посмотрел на часы и понял, что держит градусник под мышкой уже сорок минут. Вытащил его и долго не мог понять, сколько там набежало. Кажется, тридцать восемь и два. Классно, завтра в гимназию можно не ехать! И плюнуть на всё, только ждать батиного возвращения. А после приглядеться к нему, понаблюдать, и при случае всё же попробовать осторожно разузнать, есть ли в словах Эрики хотя бы доля правды. Как именно начать разговор? Есть куча разных способов, и нужно только поднапрячь мозги. Примерить всё так и этак, чтобы выбрать один – единственный…
Хихикая и разговаривая сам с собой, Влад спрятал градусник в футляр, подошёл к зеркалу и долго рассматривал себя. Потомок киллера – звучит, кто спорит! Неплохо было бы вестерн так назвать – про то, как мучается пай-мальчик, несущий на себе фамильное проклятие.
– За это надо выпить, – глубокомысленно произнёс Влад.
Он торжественно поднял палец, радуясь приятной перспективе. Неизвестно, когда вернётся мать. Понадеемся, что ещё часок не будет Марины. За это время можно успеть сделать многое. В частности, как следует напиться.
Все квасят, а ему нельзя? В радости можно принять «дозу», а в горе – нет? Не только старикам везде у нас почёт, но и молодым – дорога! Вот вернётся мама с пикника, а крошка-сын валяется бухой. Пора уже начинать изживать свои комплексы, поднимать собственную цену. Положение обязывает. Ведь не каждый носит в себе гены убийцы, да ещё экстра-класса!
Хватит, в натуре, жить на манной кашке, надо приниматься за дело. Если бы не температура и слабость, Влад отправился бы сейчас в бордель и оставил там свою невинность. А после ввязался бы в драку – до крови, до смерти. Кровь – не вода… Не минералочка, батя! Не родниковая негазированная!..
Влад открыл огромный зеркальный бар с богатым содержимым. Не удовлетворившись встроенным освещением, принёс фонарик и принялся тщательно изучать этикетки, в том числе и на коллекционных бутылках, до которых отец запрещал даже дотрагиваться. Но в праздник можно нарушить запрет, и никто не может отнять у Влада Вашедского это право.
Он будет сегодня пить так, как никогда и никто не пил в этом доме. Закачает в себя, сколько влезет, и позабудет обо всём, том числе и об Эрике Ходза. Есть на свете и другие девчонки, которые не носят траура. За деньги, которые есть у него, любая сразу окажется голой.
Гулять так гулять, решил Влад, и храбро вытащил из бара нарочито грубо сработанную деревянную флягу с французским коньяком. Оторвал драгоценную печать, которую Роман не раз демонстрировал гостям, и до краёв налил пузатый бокал.
Часы пробили девять раз. Марина вернулась после салюта и с радостью узнала, что хозяйка решила заночевать на даче у подруги. Младший её сын спал в своей комнате, как убитый. Марине удалось без помех пробраться в свою клетушку, где можно было всю ночь вспоминать о сегодняшнем незабываемом празднике, о метро и барах, о Поклонной Горе и фронтовых ста граммах, которые Марине преподнёс в гранёном стакане в гранёном стакане симпатичный седой инвалид явно не ветеранского возраста…
– Марина, несите тосты! И проверьте форель, запеклась ли! – крикнула Каролина, обернувшись к двери столовой.
