Халла тяжело опустилась на землю, откинув голову на деревянную стену. Она слышала крики, звуки боя, звон топоров, упавших на землю, и жалобный вой раненых троллей. Противник сдался, но битва утихла не сразу. Мужчин, переполненных жаждой крови, не так-то легко остановить.
– Думаю, мы победили, – заявил Олефф, тяжело опустившись на землю рядом с Халлой. – И мне, похоже, пора отдохнуть.
Халла улыбнулась, повернув голову, чтобы посмотреть на него, но улыбка сползла с ее лица, когда воительница увидела его раны. Грудь Олеффа была пропитана кровью, сочившейся из каждого звена кольчуги.
– Не надо отдыхать, – сказала Летняя Волчица, пытаясь поддержать его голову, которая бессильно свесилась вперед. – Тебе нельзя засыпать! Надо оставаться в сознании!
– Не думаю, что сумею, – ответил воин, и блаженная улыбка расползлась под его седой бородой.
– Генрих! – закричала она, голос ее дрожал. – Мне нужна помощь!
Халла держала Олеффа за руку, липкую, холодную, красную от крови. Она пыталась расстегнуть кольчугу – но кровь запеклась, склеив доспех с телом.
Рядом с ней возник Генрих и, тяжело дыша, склонился над ними.
– Не… не думаю, будто смогу чем-то помочь, – прошептал он тихо.
– Что?! Нет, ты сможешь. Только помоги мне снять кольчугу…
– Халла, – произнес Олефф, крепко сжав ее ладонь, – отпусти меня. Я хочу выпить – а в Ледяных чертогах, как говорят, самый лучший эль…
И с безмятежным выражением на лице Олефф Твердолобый, оружейник Фредериксэнда, оставил их и отправился к Ледяным Гигантам в их чертоги за пределами мира.
В бою Летняя Волчица потеряла сто двадцать три человека. Но израненным, обессиленным воинам ее отряда было не до отдыха. Им приходилось охранять четыре сотни пленников, а кроме того, Халле требовалось разобраться с поверженным вождем. Десятки раненых с обеих враждующих сторон тоже требовали внимания, и Колыбельная с Генрихом, не покладая рук, помогали им лечебными мазями, накладывали повязки и применяли к ним свое странное искусство.
Массивные дротики вытащили из шкур троллей, хотя создавалось впечатление, будто Ледяные Люди не замечали своих ран – они все так же бодро завывали. Рорг и берсерки потеряли несколько человек в бою, но сама битва здорово их воодушевила – они продолжали выкрикивать боевые кличи и шумно радоваться славной победе. Лечить их раны сейчас было опасно – стоило подождать, пока они вдоволь навеселятся и перестанут кричать.
Вульфрик почти не пострадал, зато Рексель потерял ухо, а Халле требовалось перевязать раны и достать новую трость для ходьбы. Раны ее были неглубокими, но она потеряла много крови и с трудом могла подняться на ноги. Генрих уже подлечил ей руку, но вряд ли она когда-нибудь вновь сможет в полной мере ею пользоваться.
– Госпожа Летняя Волчица, я благодарю вас от имени всего Хаммерфолла.
Лидера облачных людей звали Мониак Рассветное Облако. Он уже долгое время разведывал обстановку в Медвежьей Пасти и ждал удобного момента для штурма, и атака Халлы предоставила ему такую возможность. Артиллерию перенацелили на другую сторону ущелья, люди Халлы отвлекли почти всех воинов Медведя, и облачный отряд в три сотни воинов наконец-то смог прорвать защиту крепости. Мониак показался Халле совсем юным, с нежными чертами лица, но его поджарое тело бугрилось мускулами. Он считался опытным воином, и ему удалось собрать разношерстный отряд из тех облачных людей, кого еще не запугали Грамма и его подручные.
– Я воевала за Хаммерфолл и за Фьорлан, – ответила она. – И мы с радостью примем вашу помощь.
Они сидели в большом деревянном зале в центре крепости. Союзники нашли в кладовых еду, эль, теплые одежды и всевозможные припасы. Грамму Черные Глаза держали под охраной у дальней стены, и наконец пришла пора Халле с ее командирами решить его судьбу.
– Этот ублюдок разграбил Волчий лес, – произнес Рексель, прижимая к уху повязку. – Только за это он должен умереть.
– Его люди убили Олеффа – и другой причины мне не нужно, – добавил Вульфрик.
– Я требую его голову для своего народа, – произнес Мониак с тихим рычанием, глядя на Грамму.
Подручный Медведя был тучным, жирным, плащ из медвежьей шкуры едва прикрывал огромное пузо. Черные глаза равнодушно смотрели на них.
– Я верно служил своему вождю, – ответил он. – Я приму любую кару из рук Ледяного Гиганта. Но у вас нет жреца.
Халла поднялась со скамьи. Одна ее рука покоилась на перевязи, другой она опиралась на трость. Правая нога онемела, и Халла вздрагивала каждый раз, когда ей приходилось на нее наступать.
– Ты прав, – произнесла она, проковыляв ближе к нему. – У нас нет жреца. Но тебя это не спасет.
Приблизившись к Грамме, она пересилила боль, откинула трость и взяла в руку топор.
– Я собираюсь убить тебя, вождь Хаммерфолла. Можешь сказать свое последнее слово.
Его лицо искривилось в вызывающей гримасе.
– Я прожил хорошую жизнь, я сильный воин, и я с честью служил своему господину. Пусть твой топор окончит мои дни, дочь Волка.
