— А потом он пошел в гостиницу и убил моего старшего оруженосца, — продолжил Гэвин. — Я поклялся убить его.
Неожиданно капитану захотелось отправиться на поиски Амиции. Он понял, что обязан нарушить молчание между ними, как–то оправдаться. Так что же заставило его остаться? Возможно, боль — неподдельная, будто обнаженная рана, — звучавшая в голосе Гэвина. И он вынудил себя принять решение в пользу брата, ведь сам напросился к нему в исповедники. Поступать так — тоже обязанность капитана.
— Твой враг — мой враг, — произнес он, наклонясь ниже и обхватив шею брата руками. Среди Мурьенов достойное выражение ненависти было способом проявления любви. Иногда единственным.
— О Габриэль! — воскликнул раненый рыцарь и разрыдался.
— Габриэль погиб, Гэвин.
Молодой человек вытер слезы.
— У тебя ведь целая куча своих дел, — натужно улыбнулся он.
— С чего же мне начать? Я попал в осаду врага, который может подчинить своей воле любое существо. Его силы превышают мои из расчета десять, или пятнадцать, или даже двадцать к одному, а сам главнокомандующий считается непревзойденным гением.
Гэвин выдавил очередную улыбку.
— Это мой брат — непревзойденный гений.
Капитан усмехнулся.
— Ты собираешься сделать что–то абсолютно безрассудное, я чувствую, — сказал Гэвин. — Помнишь куриный рейд и свои алхимические эксперименты?
Красный Рыцарь огляделся, как будто боялся любителей подслушивать.
— Сегодня ночью он собирается нанести мощный удар. У него нет другого выхода. Несмотря на все его попытки и старания, осаду он проигрывает. В конечном счете, по законам Диких, кто–то из его союзников посчитает его слабым и бросит ему вызов.
— Они — наши враги. Кто знает, что у них на уме?
Капитан снова усмехнулся.
— Знаю я. Причем слишком хорошо.
— Вот как. А откуда ты знаешь? Что они замышляют?
Красный Рыцарь глубоко вздохнул.
«Почему каждое утро ты проклинаешь Бога?»
Потому что…
— Может быть, когда–нибудь я тебе расскажу, — ответил капитан.
Гэвин снова задумался и пришел к заключению:
— Ты — хранитель секретов. Ладно, пусть. Но что ты собираешься предпринять?
— Я попытаюсь достать его. Попробую ослабить. Старый маг тоже в деле.
Гэвин немного приподнялся и сел.
— Ты собираешься уничтожить Ш…
— Не произноси его имени, — перебил брата капитан. — Имя призывает.
Молодой человек прикусил губу.
— Как бы я хотел поправиться, чтобы скакать с тобой.
— Скоро сможешь. — Капитан обнял сводного брата. — Лучше будь моим другом, чем врагом. Наша вражда — просто привычка.
Гэвин нежно погладил спину Красного Рыцаря.
— Габриэль, прости меня!
Молодой мужчина держал в объятиях брата, пока тот не уснул. Правда, долго ждать ему не пришлось.
— Я не Габриэль, — тихо возразил он спящему рыцарю и отправился на поиски одной девушки, которая оказалась неподалеку. Она сидела на стуле в коридоре.
Их взгляды встретились. Ее словно говорил: «Не приближайся ко мне… Сейчас я слишком уязвима». Он не был уверен, что говорил его собственный взгляд, но остановился на расстоянии вытянутой руки от нее.
— Ты слышала, — сказал он несколько резче, чем намеревался.
— Каждое слово, — подтвердила она. — Не оскорбляй меня, требуя хранить все это в секрете. Я выслушиваю исповеди умирающих. Меня не заботят тайны великих мира сего.
Он понимал, что ее гнев — всего лишь самозащита, способ отгородиться от него. Но сказанное обижало.
— Иногда тайны должны оставаться тайнами по многим причинам, — заметил он.
— Ты проклинаешь Бога, потому что твоя мать не была верна отцу, а твои братья издевались над тобой? — гневно спросила она. — Я думала, ты храбрее. Или ты хочешь сказать, что собираешься сделать вылазку сегодня ночью и погибнуть?
Он глубоко вдохнул. Неспешно досчитал до пятидесяти на высокой архаике и выдохнул.
— Когда–то ты жила среди Диких, — мягко произнес Красный Рыцарь.
Девушка отвела взгляд.
— Уходи!
— Амиция… — он едва не назвал ее «любимая». — Я был в твоем Дворце. Вернее, на твоем мосту. Я не осуждаю.
— Знаю, недоумок, — гневно воскликнула она.
Он был поражен ее злобой.
— Я защищу тебя!
— Мне не нужна твоя защита! — заявила послушница, ее гнев холодом отдавался у него в душе. — Я вовсе не запертая в башне принцесса! Я принадлежу Богу, и Бог — единственная защита, которая мне нужна. Не ведаю, отчего мои силы исходят не от солнца! Впрочем, я и так уже достаточно нагрешила, чтобы добавлять к своим грехам еще и тебя!
Она вскочила и резко оттолкнула его.
— Я — дерьмо из–за Стены, шлюха, женщина ниже служанки. Ты, наоборот, эдакий потерянный принц. Даже не сомневаюсь, ты способен заморочить голову любой понравившейся тебе женщине деньгами и властью! — Она толкнула его еще раз. — Я не для тебя!
Он уже не был краснеющим шестнадцатилетним подростком. Поэтому поймал ее за руку, когда она отталкивала его, и рванул на себя, рассчитывая, что девушка окажется у него в объятьях. И он почти преуспел. Но она вовремя отстранилась, и он промахнулся с поцелуем. Его руки сжимали ее, и она холодным тоном, на который способна только женщина, заявила:
— Мне рассказать Симу, что вы принуждаете меня, капитан?
