— Когда ты и твои сородичи снова смогут пить из источника под Скалой и спариваться в ее тоннелях, ты скажешь мне спасибо.
Вместе они двинулись на восток.
На расстоянии более чем в двести лиг к югу от реки Кохоктон и столько же к востоку от Харндона располагалось приорство Принрайд — прекрасный замок, возведенный непосредственно на отроге коренной породы, столетний, с высокими зубчатыми стенами, четырьмя изящными башнями с арочными окнами, медной кровлей и огромной аркой ворот, при виде которых многие посетители восклицали, что, должно быть, все здесь создано при помощи волшебства.
Но сэр Марк Уишарт, приор, знал правду. Замок был построен богатым разбойником и убийцей, который ради спасения собственной души подарил его церкви. Жить здесь было очень удобно. Мечта любого солдата, который провел многие годы, ночуя на холодной твердой земле.
Приор стоял в рубахе перед бушующим в камине пламенем, зажав в руке листок из бересты — небольшой, почти полностью почерневший кусочек березовой коры. Он вертел его в руках и морщился от боли в плече. Медведица сильно ранила его.
Утро было прохладным, а сквозь застекленное окно он видел, что будет мороз, правда несильный. В воздухе веяло весной. Цветы, полевые растения, новая жизнь.
Уишарт вздохнул.
Дин, мальчик–слуга, появился с небольшой кружкой пива и вычищенной мантией.
— Милорд? — окликнул он.
Мальчик был слишком сообразительным, чтобы провести жизнь, разливая старикам вино со специями.
— Чулки, брэ, дублет и котту, парень, — приказал приор, — и позови маршала и моего оруженосца.
Томас Клэптон, маршал ордена Святого Фомы в Эйконе, появился в верхних покоях еще до того, как приору успели привязать чулки к дублету; он никак не мог привыкнуть к тому, что это за него делали слуги.
— Милорд, — поприветствовал маршал.
— Какова численность наших войск на сегодня?
— В приорстве? — уточнил маршал. — Я могу разыскать шестнадцать рыцарей, готовых выехать сегодня утром. В королевстве? Возможно, пятьдесят, если включить в список стариков и мальчишек.
Приор поднял листок бересты, и маршал побледнел.
— А если мы сделаем рыцарями оруженосцев, которые готовы ими стать? — спросил сэр Марк.
— Тогда, возможно, семьдесят.
— Так и поступи, — приказал Уишарт. — На сей раз это не мелкий набег. Она никогда бы не призвала нас, если бы речь шла не о войне.
Проклиная собственный возраст, Гармодий заглянул в серебряное зеркало, высматривая хоть какие–то привлекательные черты и ни одной не находя. Кустистые черные брови с проседью вовсе не соответствовали образу любовника, как и его голова с лысой макушкой и длинными белыми волосами вокруг нее, увядшая кожа и сутуловатые плечи.
Маг покачал головой, расстроенный скорее глупостью желания обладать королевой, нежели собственным отражением. Гармодий был вынужден признать, что вполне доволен своей внешностью и окружающим миром.
— Ха! — сказал он зеркалу.
Мельхиад потерся о его ноги, и Гармодий глянул на старого кота.
— Древние говорили, что память — это жизнь, запечатанная восковой печатью.
Кот безразлично посмотрел на него.
— Что скажешь? — снова обратился маг к Мельхиаду. — Является ли мое воспоминание о собственной внешности в зеркале новым уровнем смещения? Отражением образа реальности?
Весьма довольный новой концепцией, он тихо засмеялся, затем ему пришла еще одна мысль.
— Что, если удастся создать заклинание, которое будет изменять то, что видят глаза и воспринимает мозг? Как мозг оценит подобное изменение? Будет ли это для него реальностью, или просто образом, или образом образа?
Старик снова глянул в зеркало. Поджал губы и начал взбираться по лестнице. Мельхиад последовал за ним. Из–за избыточного веса коту было тяжело передвигаться, и выглядел он так, словно винил свой недуг и одновременно жаловался на него.
— Отлично, — заявил Гармодий и наклонился, чтобы взять Мельхиада на руки, при этом схватился за больную спину. — Может, мне стоит больше упражняться. В юности я был неплохим фехтовальщиком.
Серые усы кота осуждающе дернулись.
— О да, моя юность давно миновала. С тех пор изменилась, например, форма мечей. И их вес. — Он вздохнул.
Наверху лестницы маг отомкнул ведущую в его святая святых дверь и повторно установил световую защиту. Особой нужды в этом не было, но все же здесь хранились его книги и множество ценнейших артефактов, однако ни один замок и ни одно заклинание не могли защитить его собственность лучше, чем король. Если он когда–нибудь потеряет его расположение… Даже мысль об этом была для мага невыносима.
«Должно быть, желание обладать Дезидератой — довольно распространенное явление при дворе», — подумал он и рассмеялся, больше над самим собой. Затем Гармодий направился к северной стене с полками, на которых его ждали, словно голуби в голубятне, свитки периода Архаики. Многие были добыты во время дерзких вылазок в некрополи далеких южных земель. «Да, когда–то я был отчаянным храбрецом».
