– В следующий раз, – заметил другой пилот, – нужно сразу пускать ракеты в самолеты-постановщики помех. В бою заниматься этим некогда. На этот раз у нас не хватило времени. Если нам удастся сразу устранить постановщиков помех, будет гораздо проще взяться за истребители.
А тогда русские снова изменят тактику, подумал Тоуленд. Ну что ж, по крайней мере теперь мы заставили их откликаться на наши действия.
После восьми часов ожесточенного сражения, когда снаряды рвались у передового командного пункта, Береговому и Алексееву удалось остановить контратаку бельгийской бригады. Однако только остановить их было недостаточно. Советские части продвинулись на шесть километров, пока не натолкнулись на сплошную стену танков и ракетного огня, а бельгийская артиллерия то и дело совершала артобстрелы главного шоссе, по которому двигались подкрепления к частям, наступающим на Хамельн. Они наверняка готовят новую контратаку, подумал Алексеев. Мы должны нанести удар первыми – но где взять для этого части? Три дивизии были нужны ему, чтобы продолжать наступление на английские войска, стоящие на позициях у Хамельна.
– Всякий раз, когда мы прорываемся вперед, – негромко произнес майор Сергетов, – они останавливают наше продвижение и переходят в контратаку. Такого не должно быть.
– Поразительно глубокая мысль, – раздраженно проворчал Алексеев, затем взял себя в руки. – Мы рассчитывали, что прорыв окажется таким же эффективным, как и во время прошлой войны с немцами. Но препятствием стали легкие противотанковые ракеты. Три человека в джипе, – Алексеев даже воспользовался американским термином, – могут промчаться по дороге, занять позицию, вы пустить одну или две ракеты и уехать, прежде чем мы успеваем отреагировать, затем повторить все заново в нескольких сотнях метров. Мощь оборонительного огня еще никогда не была столь высокой, а мы не сумели понять, насколько эффективно сможет горстка солдат замедлить движение наступающей колонны арьергардными боями. Безопасность нашей армии зависит от движения, – Алексеев объяснил основной принцип, усвоенный в бронетанковом училище, – в таких условиях войска не могут позволить себе потерять мобильность. Сейчас простого прорыва недостаточно! Нам необходимо пробить огромную брешь в их обороне и продвинуться вглубь по крайней мере на двадцать километров, чтобы оторваться от этих подвижных противотанковых реактивных установок. Только после этого можно взяться за исполнение принципов нашей доктрины мобильной войны.
– Вы считаете, что мы не сможем одержать победу? – У Сергетова начали появляться свои сомнения, но он не ожидал услышать подтверждения их от собственного командира.
– Я придерживаюсь той же точки зрения, что и четыре месяца назад, и не сомневаюсь в своей правоте: эта война, запланированная как молниеносная кампания, превращается в войну на истощение. Пока техника оказывается сильнее военного искусства как у нас, так и у них. Сейчас мы просто ждем, у кого быстрее истощатся людские резервы и боевая техника.
– У нас больше и того и другого, – возразил Сергетов.
– Это верно, Иван Михайлович. В моем распоряжении масса молодых жизней, которые я могу бросить в эту бойню. – В полевой госпиталь поступали все новые жертвы. Поток грузовиков, прибывающих к нему и уезжающих за новыми пострадавшими, не прекращался ни на минуту.
– Товарищ генерал, я получил письмо от отца. Он спрашивает, как развиваются события на фронте. Что мне ответить?
Алексеев отошел от своего адъютанта, чтобы собраться с мыслями.
– Иван Михайлович, передайте товарищу министру, что сопротивление НАТО намного серьезнее, чем мы предполагали. Ключом к победе сейчас является снабжение. Нам нужна максимально полная информация о получаемом НАТО снабжении. Кроме того, необходимо предпринять самые эффективные усилия, чтобы нарушить каналы, по которым поступают техника и боеприпасы к армии НАТО. Нам почти ничего не сообщается о том, насколько действенными оказались попытки военно-морских сил помешать американским конвоям. Эти сведения нам необходимы для оценки способности противника к сопротивлению. Мне не нужны аналитические сводки из Москвы. Пусть нам предоставят исходные данные, и мы сами их проанализируем.
– Вы неудовлетворены сведениями, поступающими к нам?
– Нам сказали, что НАТО не достает политического единства и военной координации. Вы удовлетворены такими сведениями, товарищ майор? – резко спросил Алексеев. – Я не могу обратиться с таким запросом по военным каналам, правда? Выпишите себе командировочное предписание. Жду вашего возвращения через тридцать шесть часов. Не сомневаюсь, что вам не придется нас разыскивать, – мы по-прежнему будем здесь.
– Они должны появиться у вас через полчаса.
