Значит — нужен пограничный сторожевой катер, он же малый противолодочник. Малые размеры, дешевизна в постройке — и хорошая мореходность, даже в шторм, и маневренность даже важнее, чем скорость, не в торпедную атаку ходить, двадцати пяти — двадцати восьми узлов хватит, чтобы любого нарушителя догнать или подлодку. Радар, гидроакустика, вооружение — один 40-мм «бофорс» или наш аналог, плюс пара 20-мм, и пулеметы. И надо, чтобы такие корабли уже шли в большую серию, когда — да уже вчера! Морские границы у СССР протяженные — впору не просто морчасти погранвойск, а полноценную береговую охрану учреждать, тянущую кроме полицейской, еще и функцию спасателей. Кстати, Зозуля этой идеей заинтересовался, так что может быть… А со сторожевиком, как я знаю, ленинградские товарищи бьются, по нашему заказу, подбирают форму корпуса, испытывают в бассейне ЦНИИ Крылова — вчера как раз докладную записку читал.
Но это вроде не забота Вождя? Так что тогда?
— Дороги же вы Советскому Союзу, товарищ Лазарев, — сказал Сталин, когда мы наконец остались вчетвером, — прибыл в Москву посланник от Рузвельта, с особой миссией, еще в середине августа. Да, тот самый, кого вы видели при подписании — по документам — не разведчик, а представитель Правительства США. И предложений у него, собственно, два. Первое — от лица своего президента предлагает нам существенные уступки в оплате ленд-лиза, в торговых соглашениях, даже в безвозмездной поставке чего-то и передаче каких-то технологий. Не блефует — предъявил полномочия подписать соответствующие соглашения и договоры. Также обещает благожелательную позицию США по некоторым спорным политическим вопросам в Европе — Нарвик, кстати, в их числе. И еще кое-что, чисто по-джентльменски — ну о том вам знать не обязательно. Предложение заманчивое, даже очень заманчивое, и бесспорно выгодное для СССР. Причем мы имеем возможность проверить, что это не обман, — американцы честно готовы платить. Но взамен требуют одну, всего одну уступку. Чтобы товарищ Лазарев был уволен с советской военно-морской и вообще, государственной службы — и никогда больше в ней не состоял. В компенсацию же Правительство США готово предложить лично вам пожизненную пенсию по ставке американского трехзвездочного адмирала — независимо от места вашего жительства. А также возместить вам все расходы по переезду в любую другую страну, если на то будет ваше желание.
Ага, так я и поверил — что кто-то согласится меня выпустить из страны! И судя по тому, что Сталин усмехается в усы — он посланнику уже ответил! Что до меня — ну вот не либерал я, не демократ, и еще там, в двухтысячных, слыша в телеящике, «вы не востребованы здесь — так переезжайте в другую страну, где вам найдется работа», реагировал исключительно матерно. Ну не выбирают Отечество, в моем понимании — здесь родился, ему служить, тут и умирать!
Примерно это я всем присутствующим и высказал. Не удержавшись от парочки выражений. Пусть ко всем чертям идут со своей пенсией! А я как-нибудь здесь и без их благотворительности обойдусь. Что же до «выгодности» их предложений, — то, по моему глубокому убеждению, с ними договор заключать все равно, что с чертом: в конечном счете обязательно внакладе останешься. Есть там подвох, ну не может не быть — не могут капиталисты с нами честно играть!
Сталин взглянул на Пономаренко. Тот произнес:
— Товарищ Елезаров, ваш замполит, высказал очень интересное мнение. Касаемо американской политики. Что у них два подхода — если противник слаб, то что-то наподобие «лягушачьих прыжков», как на тихоокеанских атоллах, вот название забыл: десантом захватывается центральный остров с аэродромом, а гарнизонам на соседних островах не уделяется внимание совсем, сдадутся и так. В политике это значит, что сразу, жестко и бескомпромиссно выдвигаются ключевые требования по какому-то вопросу, ну а прочее «пакетом» идет, само собой. А вот если противник силен, то принцип «салями», она ведь твердая, ее только маленьким кусочком можно есть. То есть всей мощью — дипломатической, торговой, военной — наваливаться на какой-то мелкий вопрос, требовать уступки. А добились — требовать дальше. Подвох тут в том, что считается, свое затраченное компенсируем быстрее, чем оппонент свое уступленное. Или же лазейка открывается, дальше протаскивать что-то свое. Как, например, уважение прав этих… — тут Пономаренко поморщился, — нетрадиционных. Но под эту лавочку ведь можно всякие свои «фонды» протянуть? Или, когда в семьдесят втором у вас их президент Никсон приезжал в СССР, то просил, как акт уважения к Америке, чтобы вы сняли с боевого дежурства всего одну ракету СС-18, ну которая «Сатана», любое ПРО пробивает. В чем подвох, укажете? У ваших тогда ума хватило не согласиться!
