В таежных лесах, среди многолетних сосен, скрывается учебный лагерь № 101. По его обшарпанным коридорам ходят не только ученики в серых робах, но и дружинники, семикольцовые ведьмы и пятикольцовые ведьмаки. А уроки больше напоминают военную муштру и бои без правил. Что скрывается за кирпичными стенами этой школы, почему о ней никто не слышал и при чем тут Кощей Бессмертный? История в книге разворачивается совсем не сказочная…
Ее вопль пронесся над огромной толпой, в тысячу раз усиленный ведовским артефактом. Она упала с крыши пароавтобуса. Люди, подхватившие очень храбрую девочку, смотрели на ее перепачканные кровью руки. Кто-то пытался кричать, но плотная ревущая толпа заглушала любые звуки, даже бушевавшую грозу.
–
Свет мелькал перед глазами, раздавался шум, за который цеплялось сознание. На секунду стало тихо. В нос ударил запах затхлого помещения. Руки, которые крепко держали очень храбрую девочку, разжались. Кто-то начал бить ее по щекам. Мама? Почему она плачет?
Очень храброй девочке заливали в рот какую-то жидкость и что-то шептали. Три женских голоса без устали повторяли какие-то слова, но их было не разобрать. Сознание прояснялось. Она чувствовала, как ей разжимают челюсть. В ту же секунду плечо будто пронзило тысячей игл. Раздался душераздирающий крик. От боли, сжимающей все нутро, хотелось умереть. Но тихие голоса возвращали очень храбрую девочку обратно. Она будто застряла между жизнь и смертью. Ее тело умирало, но кто-то упорно возвращал его к жизни, через невыносимые страдания. Беспамятство чередовалось с размытыми образами стоявших вокруг людей.
По ее лицу стекали пот и дождевая вода, смешиваясь с кровью. Насквозь промокшая одежда была порвана, и теперь окровавленными тряпками валялась рядом со старой железной кроватью. Очень храбрая девочка хрипела от приливов невыносимой боли, мечась на продавленном матрасе. Она не понимала, где находится, и почему над ней стоят эти женщины, шепчущие непонятные слова.
Она до сих пор слышала рев толпы, слышала лозунги, которые сама выкрикивала и которые тут же подхватывала ошалевшая от злости и безысходности толпа. Они шли к Красному терему, под хлеставшим по лицам ливнем, они почти дошли. Очень храбрая девочка помнила, как смотрела на своды Терема, помнила, как ступила на мост, где погиб ее отец. Ярость захлестнула ее. Воздух вокруг искрился от ворожбы. Толпа жаждала возмездия.
–
Толпа подняла ее на крышу пароавтобуса. Того самого, в который несколько мгновений назад люди с ожесточением запихивали дружинников, мешавших движению колонны. Теперь он был окружен писцами, которые наводили на очень храбрую девочку зеркальца и вели прямые эфиры по всей Русой гавани. Блики слепили очень храбрую девочку, но она не отворачивалась. Она стояла на крыше, по которой барабанил сильный дождь, с волнением глядя на толпу. Но бурлившая в ней ярость была куда сильнее, куда ярче и важнее сейчас. С ее длинных русых волос стекала вода. Ее лицо было перепачкано, как и ее мокрое платье, облепившее тело. Она была бледной и взъерошенной, но ее глаза сияли.
–
–
