По такому пути история идти не может. Тайна, если она есть, – по всяком случае пока остается таковой. Сокрыта ли она в официальных немецких архивах? Найдутся ли какие-либо следы в мало разработанных еще хранилищах нашего Департамента Полиции и военной контрразведки? К сожалению, последние значительно пострадали в революционную эпоху, когда и самозащита чинов охраны, и неразумный инстинкт революционеров и чья-то злостная третья рука совместно уничтожили криминальные документы последних дней царского самодержавия454. Также недоступны нам и возможные проверки по архивам русской заграничной политической разведки с центром ее в Париже. Неизвестно по каким соображениям она запрятана подлежащим эмигрантским ведомством на долгие годы в одном из американских хранилищ документов. Приходится утешаться, что это сделано для истории, но через полстолетия тема, к сожалению, потеряет свою актуальность. Нам же суждено пока вращаться в области догадок. Мне лично версия официальной или полуофициальной «договоренности» Ленина с германским империализмом представляется совершенно невероятной. Не правдоподобней ли предположить возможность реального получения денег через посредников типа Парвус-Ганецких? – возможность, которую так настойчиво отвергают большевистские мемуаристы: предложения были, но они с негодованием отбрасывались всегда. Тайна «золотого ключа» едва ли будет когда-либо вполне разгадана – ведь расписок при совершении своего «политического фокуса» Ленин, конечно, не давал. И, однако, в прожекторе документальных лучей, пробившихся все же в дни революции через окружающий мрак, можно уловить новые подтверждения гипотез о немецком золоте, сыгравшем фактически такую большую роль в направлении русской трагедии. Еще много фантастики встретится впереди, но в ней повинны не только, как то утверждают большевики, «продажные журналисты, дошедшие до геркулесовых столбов бесстыдной гнусности».
Эту фантастику породили в значительной степени они сами, никогда не имея смелости, несмотря на весь свой цинизм в политике, рассказать «день за днем… о своей жизни», как то обещал в публичном заседании петербургского Совета Р. и С.Д. в присутствии 1000 человек Троцкий (Заседание 9 сентября 17 г.). Только на словах, как мы увидим, они «каждый день готовы» были «дать отчет в своих шагах», так как им «нечего скрывать от русского народа».
423
Вскоре же заявил о своем выходе из Союза.
424
Это «Микола Троцкий» и явился, очевидно, поводом для утверждения, что Лев Бронштейн (Н. Троцкий) служил в австрийской полиции.
425
Эта заметка Троцкого тогда же была воспроизведена в России в другой статье Алексинского в 9 «Современного Мира» – «Австрийские провокаторы и российские путаники».
426
Скоропись-Жолтуховский и Меленевский еще в 17 г. выпустили в Стокгольме соответствующую брошюру. Позднее Жолтуховский, перешедший уже на «гетманскую» платформу, в воспоминаниях: «Moи «Злочини», напечатанных в венских сборниках «Хлибор. Украиня» (1920–1921 гг.), в деталях рассказал о деятельности СОУ. См. также Д. Одинец «Из истории украинского сепаратизма». «Совр. Зап.», 68 кн.
427
В своих очень интересных воспоминаниях «Война и революция на Украине» (на русском языке была напечатана в журнале «Историк и Современник») Д.И. Дорошенко, занявший пост ответственного комиссара Врем. Правительства в Галиции и Буковине, пожалуй, несколько искусственно подчеркивает только просветительную деятельность СОУ в среде русских военнопленных. Но, несомненно, политическое значение СОУ было в корне подорвано, как изменением принципов русской административной политики в отношении к украинству при вторичной оккупации Галиции (наступление Брусилова в 16 г.), когда ген. губернатором вместо гр. Бобринского был назначен Ф.Ф. Трепов, так и мстительными актами австрийской власти, ответившей массовыми виселицами на «русскую измену галицийского крестьянства».
428
Так впервые было названо имя Ленина. Здесь Алексинский в те времена делал оговорку: «Насчет Ленина константинопольским агентам верить нельзя».
429
Документ этот, помеченный 23 августа 14 г., опубликован в 2 томе «Ленинских Сборников».
430
Немецкого соц.-демократа.
431
«Так как к нам нс раз обращались немецкие товарищи, – поясняет мемуаристка, – с папиным вопросом: нс могли бы мы пробраться в Россию, чтобы там, пользуясь непопулярностью войны, поднять восстание, на совещании (оно было накануне беседы с Фуксом и Гере) принята была следующая резолюции: обратиться в Форштанд (т. е. Ц. К. партии) с просьбой добиться выезда из Германии некоторых товарищей… Но ввиду того, что… существовало ложное представление, будто русские из ненависти к царизму будут содействовать планам Вильгельма (дезорганизация тыла) заявить Форштанду, что разрешение на выезд не может быть обставлено никакими условиями».
432
