— Двум смертям не бывать, а одной — не миновать, — в Боровикове часто просыпался фатализм. — Что эти черти вытворили с идентификационными параметрами — отдельная «сказка». Смимикрировали под СОБР и убрались восвояси, как будто просто с девушкой по Арбату погуляли. Покрошили всех потенциальных свидетелей, покрошили бы служащих и председателя, если бы не твоё самоуправство.
Боров хрипло хихикнул и свернул на трассу с более быстрым потоком.
— Их кто-то крепко крышует, Антон Владимирович. — Ярослав пропустил ехидство руководителя мимо ушей. — Другого объяснения у меня нет…
— Логично, чёрт подери! — Боров хотел развести руками, но вспомнил, что они заняты рулём. — Как только мы напоролись на этого Тряпочника (или он на нас напоролся), мы стали танцевать польку на очень тонком льду, капитан. Провалимся под него и угодим в такое ледяное вязкое болото, что будем проклинать тот день, когда вообще узнали о его существовании.
— Как будто в первый раз, товарищ полковник. Всё новое — хорошо забытое старое. Люди склонны к падению, и падают бесконечно. — Коломин давно прекратил опасаться возможных последствий расследования.
— Но у этого козла совершенно нет башни! — в сердцах воскликнул Боров. — Воры и грабители ищут наживы, маньяки — удовлетворения своих извращённых желаний, но что надо ему?! Если он так точен в своих действиях, то неужели он не мог предусмотреть, что убийством Гирина спровоцирует его адептов на бойню? Зачем косвенно было предавать смерти людей в том райисполкоме?
— Быть может, и он не всё знает, как это может показаться на первый взгляд? — предположил Ярослав.
— Единственный плюс от всей этой ситуации, что терактом и сетью радикалов теперь занимаются комитетчики. Это глубокое дно на целое десятилетие. Не хватало нам ещё и этого дела, помимо Красного тряпочника. — Боровиков остановил «Волгу». Милицейская колонна притормозила на красный сигнал светофора. — Если попросят, подсобим, но такого крупняка нам пока не надо…
Съехав с Варшавского, затем — с Каширского шоссе, они миновали злополучный Пролетарский проспект, который вместе с пострадавшим райисполкомом уже успели отремонтировать (по крайней мере, косметически и снаружи), и попали на Кавказский бульвар, куда Ярославу так и не удалось добраться в прошлый раз.
В районе было достаточно тихо. Боровиков, Коломин и ещё трое милиционеров спешились и направились к дому, в котором жил Гирин. Слегка раскачивались кроны деревьев: эта часть Красногвардейского оказалась весьма озеленённой. Остальные товарищи остались снаружи. В подъезде неприятно пахло, лифт оказался исписан малочитаемыми граффити. Парочка тёмных личностей, завидев появившихся милиционеров, мигом убежала с лестничного пролёта наверх.
— Если основательно порыться в этом подъезде, можно заработать палочку и звёздочку, — язвительно заметил Боров перед тем, как войти в лифт.
Устройство доставило группу на двадцать четвёртый этаж, где проделанная «Вурдалаком» дыра уже была обрамлена новыми металлическим косяком и железной дверью. Возможно, их снимут и снова зальют всё бетоном, а может быть, оставят как есть для новых жильцов. В будущем те, возможно, смогут похвастаться дополнительным проходом.
Обстановка в квартире Гранта действительно оказалась бедной. Создавалось ощущение, что новоиспечённый лидер революции забыл об элементарных материальных благах и вовсю посвятил себя лишь великому делу. Разойдясь, милиционеры повторно стали осматривать помещения. Окна квартиры выходили на обширную промзону, где возвышались и дымили трубы ТЭЦ, далее жилая застройка в этом районе заканчивалась. Севернее дома Гирина располагалась психиатрическая больница № 14, юго-западнее — Котляковское кладбище рядом с вакуумной дорогой.
— Видок так себе, — признался Боров.
— Насчёт рольставней. Они были подняты, когда стреляли в Гранта? — уточнил Ярослав.
— Он был полным затворником, и всегда сидел при искусственном освещении за бронеставнями. Чертовски переживал за свою жизнь, — рассказал Антон Владимирович. — Но в этот раз почему-то решил насладиться солнечным светом, и мигом огрёб пулю в голову.
— Всё произошло в комнате?
— Да, что-то отвлекло его от работы за ЭВМ…
Ярослав вошёл в единственную комнату в квартире, осмотрел местный небогатый интерьер. Стол, за которым работал Гирин, стоял на месте, но «Искру» сначала увезли в Экспериментальный отдел, затем — забрали в КГБ. Коломин провёл пальцами по старой дешёвой мебели.
