Загадочно переплетались тени на пересечениях оконных перемычек, чётких фризов арок и строгих контрфорсов. Высокие, вытянутые окна сверху украшались лучковыми сандриками. В остеклённых окнах атиков и мансардных этажей неспешно колебались полуразмытые сумерком фигуры. Продолжала дымить труба древней, но всё ещё работающей котельной. Приямки акцентировали само углублённое пространство. Дух прошлого века, индустриальной революции продолжал неустанно витать среди этого места из шифера и красного кирпича. Мощная эпоха стала великой историей, но из-за этого не прекратила быть привлекательной и интересной для людей.
— Ув-важаемый, сейчас честно п-прошу: п-подайте на киберкайф, — из-за неосвещённого угла к Ярославу вышел бородатый бродяга в замызганной одежде, с металлической рукой и красным «киборгским» глазом вместо удалённого человеческого. — Ну н-невозможно терпеть н-невыносимую лёгкость бытия!
— Опять попрошайничаешь, Игорёша? — Коломин узнал бездомного. — Тебе ж предлагали идти в соцзащиту, а ты всё тут продолжаешь шляться.
— А, это ты, Ярослав. — Игорёша тоже различил, кто перед ним стоит. — Не, у тебя просить ничего не буду.
С опечаленным видом бродяга отчалил обратно в темноту и, облокотившись спиной о стену, присел на корточки. Бездомный, блеснув во мраке красным кибернетическим глазом, зажёг синтетическую сигарету и, закурив её, закашлялся.
— Какое же дерьмо эти с-синтетические сигареты. Табак убили, всю п-планету убили. В СССР бомжей нет, г-говорили они. Так я т-тогда кто, вашу мать?! И киберкайф в-всякие дофига правильные вроде к-капитана Коломина запрещают и обламывают. А жить-то как? Я, м-может быть, человек верующий, р-руки накладывать на себя не хочу, — ворчал бродяга, жалуясь то ли Ярославу, то ли самому себе.
— А что, киберкайф опять толкают в здешних местах? — невзначай поинтересовался Коломин, хотя пока не собирался заниматься этим.
— Не с-стану тебе ничего говорить, в-всё снова испоганишь, в-весь кайф обломаешь, — болезненно оскалился Игорёша. — Не стой н-над душой, д-дай мне окончательно п-подохнуть. Х-холодно, но Господь в-всё не забирает к себе. Почему? П-почему…
Он сделал ещё одну затяжку и злобно пнул ногой стоявшую неподалёку пустую бутылку из-под пивосодержащего напитка. Та со звоном покатилась прочь и, скатившись с бордюра, со звоном упала на металлическую решётку, что прикрывала отверстие дождевой канализации.
Оставив бездомного в покое, Ярослав продолжил свой путь. Через небольшой отрезок времени он прошёл по краю территории Винного завода и направил к третьему из четырёх имеющихся газгольдеров. Прожекторы рассеивали сумрак и ударяли высоко в небо, словно желая светить ярче появляющихся на небосклоне звёзд. Вокруг было достаточно шумно и людно, мимо постоянно проскакивали какие-то компании. Коломин подошёл к третьему газовому хранилищу и увидел перед собой наглухо закрытый шлюз. Перед устройством стояло двое верзил с квадратными подбородками и гигантскими ручищами.
— С пушками внутрь нельзя, — грозно произнёс первый. Неясно, сказал ли он это по протоколу или при помощи какого-то скрытого устройства отследил, что Ярослав вооружён.
— Спокойно, это Коломин, — успокоил напарника второй. — Главный разрешает.
— А-а, тот самый мент? — хмыкнул первый амбал. — Ну пусть проходит, только без всяких трюков.
— Я тоже вас рад видеть, ребята, — усмехнулся Ярослав и прошёл под уехавшим вверх и внутрь затвором.
Подземный клуб «Гавана», размещённый прямо под газгольдером, был полон народа. Громко играла танцевальная электронная музыка, и от сильных басов по мебели, стенам и посуде блуждала вибрация. Гремели мощные большущие колонки. Свет перемещающихся софитов отливал красным, и время от времени погружал отдельные участки клуба в полумрак. Сеть коридоров, окружающая барную стойку и танцпол, с низкими потолками, стенами из красного кирпича и резными деревянными дверьми также отсылала к Викторианской эпохе. Там чувствовались некая камерность и подпольная приземлённость. Многие посетители сидели за круглыми столиками на стульях-пуфиках за коваными чугунными парапетами. Некоторые сектора клуба отделялись друг от друга декоративными винными бочками или различными промышленными агрегатами прошлого века. Под потолком витал полупрозрачный серый смог из-за сигаретного дыма. В полумраке порой вспыхивали огоньки синтетических папирос.
— Ой, Ярослав, какими судьбами? — перед капитаном выпорхнула дама лёгкого поведения. — Не желаешь зажечь?
— Я по делу, — отрезал Коломин. — Главный у себя?
— Конечно, у себя. — Женщина несколько поубавила свой пыл, дунув на длинную чёлку, что, мешая, застилала ей взор. — Вон лично в баре всем занимается.
