— Не самое сложное внеплановое задание. «Пермские баллады» — так себе враги, — без лишнего бахвальства высказался Коломин, но Боров воспринял это как самолюбивое хвастовство.
— Я рад, что ты прикрыл «крота» в нашей армии. Но Костолома вы с таджикистанскими КГБшниками зря взяли, — начал предъявлять претензии Боров. — «Юг-юг» было единственным местом в Средней Азии, где можно было встретиться с иностранным лицом без особых последствий. Эдакая «белая» зона. Теперь её нет.
— А вот местная «контора» благодарила меня за то, что помог выкурить Костолома. Он половину Курган-Тюбе достал со своим рэкетом, наркотиками и продажей оружия. Без него невозможно бы было выйти на Раджабова и Шишкина, — поспорил Коломин. Задал наводящий вопрос: — Кстати, откуда даже в Москве знают про эту злосчастную чайхану на другом конце страны? И почему Костоломом так долго не занимались, что он обнаглел и потерял всякий страх? Давал на лапу, кому надо?
— А ты как думаешь?! — взвился Боров.
— Классно, пусть он держит в страхе весь город, лишь бы в его дыре решали свои делишки шпионы и дипломаты! — развёл руками Коломин.
— Есть польза, есть издержки. Есть большее зло, есть меньшее. Ты сам это прекрасно понимаешь, — насупился Боровиков. — В любом случае, что по внешним делам и политической части — дело не наше, а чекистов. Пусть сами копаются в этой грязи… Ладно, проехали все эти восточные тонкости.
— Случилось что-то экстраординарное? — задал вопрос Ярослав.
— У нас постоянно случается что-то экстраординарное, — проворчал Боров. — Руководство тобой очень довольно и ещё больше заинтересовано. Особенно после того, как ты раскрыл те дела с отравлением детей в московских детсадах, катастрофой Ту-160Э над Чукоткой и контрабандой в НИИ «Алмаз». Теперь у нас, а вернее, у тебя будет новое дело.
— Я весь внимание… — прислушавшись к начальнику, Коломин сосредоточился.
— У нас объявился серийный убийца. Орудует по столице и городам-спутникам. — Боровиков перестроился левее. — Абсолютно никаких следов, никаких краж. Убивает по-разному, минимальные следы взлома, ценных предметов не берёт. На каждом месте убийства оставляет кусок красной ткани. Красную тряпку.
— Жертвы?
— За сентябрь успел лишить жизни шестерых. Сотрудница шереметьевской таможни. Механик с Завода имени Лихачёва. Школьная учительница. Машинист метрополитена. Учёный из Института общей и неорганической химии АН СССР. Режиссёр театра и кино.
— Один государев человек, трое, грубо говоря, «технарей», работник образования и деятель культуры, — в задумчивости Ярослав обхватил пальцами подбородок. — Проверяли ли взаимосвязи этих людей?
— Разумеется. — Боров быстро глянул на подчинённого и мгновенно возвратил взор на дорогу. — Всех жертв прогнали через «Логику». Нейросетка ничего не нарисовала, поэтому решено задействовать тебя. Выяснишь при помощи «Зевса», кто этот красный тряпочник, и отправим подонка «на вышку». Ничего нового.
— Ранее убитые за что-либо привлекались? Какие-нибудь подозрительные моменты в биографиях? Белые пятна? — спросил Коломин.
— Никак нет, официально они все чисты. Добропорядочные и законопослушные советские граждане. — Боровиков хлопнул правой рукой по рулю. — Но ты знаешь, как в нашей стране бывает и какие «добропорядочные» персонажи иногда попадаются. Поэтому каждого осмотришь под микроскопом. Таня отсортировала все досье и оставила на столе в твоём кабинете. Приедешь, займёшься.
— Мы не едем на Октябрьскую? — удивился Ярослав.
— На Октябрьскую еду я, — кашлянул Боров. — Тебе я даю отсыпной на сегодня и на завтра до полудня. Отдохни после поганой пустыни, встреться с Градовым, затем — бегом на службу.
— Благодарю, товарищ полковник!
— Было бы за что, прости господи…
Ехали медленнее, чем могли бы, так как Ленинградское шоссе, соединявшее аэропорт «Шереметьево» и Москву, потонуло в пробках на всех возможных уровнях. Аэромобили интенсивно сигналили друг другу, как будто это прибавило бы скорости общему потоку. Боров время от времени жал на кнопку гудка в ответ. Кобзон продолжал баритонить в новой песне. При подъезде к границе Москвы Антон Владимирович махнул рукой и съехал на МКАД, решив, что добираться до центра по Ленинградке будет чревато. Серые коробки промышленных зон и пригородов, ранее однообразной массой плывшие с обеих сторон дороги в Северную столицу, теперь неслись со внешней стороны кольцевой аэродороги. Боровиков, припоминая что-то нехорошее, нередко обиженно сопел — в такие моменты с ним лучше было не заговаривать.
Сам того не желая, Ярослав задремал под звуки транспорта.
— Ленинский три, капитан. — Голос Борова разбудил Коломина. — Полтора часа летели в твою берлогу… и фактически к нам на работу. Чёртовы пробища.
— Ещё раз спасибо, товарищ полковник, — действительно, от дома, где проживал Ярослав, до главного здания Министерства внутренних дел на Октябрьской было рукой подать.
— Поставить будильник и не опаздывать, — наказал Боровиков и рванул прочь с места, когда Коломин захлопнул дверь «Волги».
