Вспышка. Служащие слышали выстрелы и взрывы, доносившиеся с улицы, но боевики всё равно застали их врасплох. Всё-таки они не окончательно отмороженные, в их действиях присутствовала значительная логика: двух служащих они почему-то пристрелили без раздумий, а остальных согнали в актовый зал. Вспышка. Ярослав внимательно осмотрел погибших, и обнаружил у каждого на лацкане значок в виде красного флажка. Больше их пока ничего не роднило, кроме общего места работы. «Кажется, начинаю догадываться», — тихо хмыкнул Коломин.
Вероятно, боевики в соседних помещениях подумали, что стрельба неподалёку была связана с продолжающимся сражением с правоохранителями, застрявшими снаружи, а поэтому не стали отвлекаться, покидать насиженные позиции и устраивать лишнюю проверку. Это сыграет на руку Ярославу. Здесь не спроектировали сквозных проходов в другие помещения, а поэтому типичную обитель офисных работников, что состояла из столов, стульев, бюро, перегородок, несгораемых шкафов, сейфов, ЭВМ, копировальных аппаратов, измельчителей и канцелярских принадлежностей, пришлось покинуть. Коломин осторожно вышел в тёмный коридор и оказался в здании с десятками подобных кабинетов.
Встроенный в «Тиресий» прибор ночного виденья, при желании переключаемый в режим тепловизора, не давал растеряться в полном опаснейших врагов здании. Ярослав ещё раз просканировал райисполком «Зевсом». Террористы зачистили захваченную территорию не очень хорошо: в каморках, в шкафах, под столами и просто в небольших запертых кабинетах ещё продолжали прятаться некоторые служащие. Большинству из них инстинкт самосохранения не позволит натворить глупостей, и до конца осады они благополучно остались бы в живых. Трудности могли возникнуть лишь у пары человек, непосредственная же опасность грозила людям в актовом зале и зале для прессы.
Слева послышались какие-то звуки. Свет слегка прорезал тьму в конце коридора. Ярослав без лишнего шума отправился проверить, что там происходит.
— Смотри, да он у нас самый умный. — Террорист, держа пистолет-пулемёт с подствольным фонариком в одной руке, ударил молодого человека, стоявшего на коленях. — Мы ясно сказали по мегафону, чтобы никто не прятался и чтобы все спускались в актовый зал.
— Я и-испугался!.. — Парень дрожащим голосом пытался оправдаться. — Знал бы, что вам это так не понравится, мигом бы отправился вниз!
— Врёшь, как дышишь! — второй боевик сильно ударил ногой заложника в левый бок. Тот охнул и полусогнулся. — Сраные прихвостни корпораций… Вы не такие смелые, когда вас за яйца начинаешь подвешивать!
— Я простой специалист. Буквально только вчера присвоили чин. Я не лицо, принимающее решение, не руководитель, — отчаянно выдохнул клерк.
— Все вы так сладко поёте. Люди подневольные, как вы сами себя называете, винтики системы, — нервно захихикал первый террорист. — Только без простых винтиков вроде вас ни одна система не заработает. Ты это прекрасно понимаешь. Вы люди серые, непассионарные. Ничего вас не интересует, огонь в вас уже не зажечь. Ни Маркса, ни Троцкого никто из вас осилить не смог. Жалкое, убогое зрелище…
— Где твой пиджак? — гаркнул второй боевик. — Выкинул опознавательный символ, думал, мы не догадаемся?
— Я не прятал его нарочно, потерял в спешке, клянусь! — Парень сложил ладони в умоляющем жесте.
Словно страшный и безмолвный дух мщения, на границе света и тьмы возник отлично экипированный человек со странным прибором на глазах. И так переживший много экстремального за этот день парень подумал, что это один из сообщников захватчиков, кто-то вроде палача. Не успел первый боевик прицелиться в лоб молодому человеку, как таинственный незнакомец поднял в одной руке пистолет, в другой — автомат и нажал оба спусковых крючка. Предсмертно дёрнувшись, радикалы повалились на пол. Лучи фонариков вдарились в стены и потолок.
— Я думал, что всё… Спасибо вам, спасибо! — спасённый чуть не обнял новоиспечённого ангела-хранителя.
— Укрывайся там, где прятался, и не в коем случае не вылезай до конца милицейской операции, — наказал Коломин. — Я пойду спасать твоих коллег.
— Это просто конченные подонки, товарищ милиционер, — желая выговориться, шёпотом прошипел чиновник. — Тех, кто работал в райкоме, они расстреляли сразу, ориентировались на значок с советским флагом на одежде. Всех из райисполкома, кроме Анатолия Никанорыча, пощадили и согнали в актовый. Дядя Толя у нас был зам по гражданской обороне был, зачем-то полез в пекло и… В общем, нет его больше. Всё время по-сектантски бред какой-то выкрикивали про Четвёртый интернационал, Троцкого, проданную и преданную Мировую революцию, ревизионизм, прихвостней капиталистов и мирового капитала. Даже наши райкомовские никогда ничего подобного не несли. А у этих — глаза стеклянные, все на взводе, орут, стреляют… Бред.
— Я разберусь. Не высовывайся и береги себя. — Ярослав закрыл чиновника в подсобке для робота-уборщика и продолжил свой путь.
В «Гекате» оживился немного поостывший Боровиков:
