— Ты запомнил номер грузовика? — спросил Перов Коломина. Тот снова утвердительно кивнул и назвал сослуживцу нужные цифры. Майор МВД схватился за голову. — Надо немедленно будет отследить его маршрут по «Оку»… Я снова ничего не понимаю! Ещё больше вопросов, нежели ответов. Тряпочник специально пришёл в ловушку, рискуя собой только для того, чтобы мы обратили внимание на преступление «Гаммы»? Если Тряпочник — «санитар леса», то чем провинился перед ним Ключников?
— Артём — кристально чистый человек! — Жилин вступился за честь друга, чуть не пригрозив Перову здоровенным кулаком. Фаталистично глянул в сторону: — Вернее, был кристально чистым человеком.
— А вас не смущает, что членом «Гаммы» являлся мёртвый человек? — обратился к более старшим офицерам Ярослав. Те сообразили и слегка ошарашенно посмотрели на него. Не будь они трижды закалёнными людьми, по их телам давным-давно бы побежали мурашки предательского страха.
— Да что вообще, чёрт подери, этот отряд «Гамма»? — вопрошание Перова являлось, скорее, уже риторическим.
Коломин вновь обернулся к Жилину. Главное-то он чуть не упустил.
— Товарищ майор, а вы так и не рассказали мне. — Ярослав попросил прояснить ситуацию. — Где служил Артём Георгиевич?
— Четвёртое управление. Безопасность на транспорте, — лаконично ответил Жилин.
— Я знаю, что «Четвёрка» — это безопасность на транспорте. А где именно? — прищурился Коломин. — Уж не в авиации?
— А вам откуда известно? — Майор КГБ тоже подозрительно прищурился.
— Да есть кое-какие подозрения. — Ярослав убрал руки в карманы, словно ожидая объяснений.
— Артём служил в роли экспедитора, сопровождая специальные грузы по воздуху. Экипажи не знали, что он из Комитета. Официально им говорилось, что он из компании-производителя, следит за правильностью доставки, соблюдением условий хранения особого ценного объекта и т. д.
— Регион же московский?
— Так точно, Москва и область. Обслуживал он все столичные аэропорты: от «Внуково» до «Быково».
— А «Шереметьево»?
— И «Шереметьево». Вы как-то это увязываете данный факт с произошедшим там недавно
Вспышка.
Ревут летающие машины в аэропорту «Шереметьево». На улице также тёмный вечер. Ключников, одетый в лётную форму, уверенно входит на борт могучей громады под названием Ан-225Э, самого грузоподъёмного и большого самолёта за всю историю мировой авиации. Также грандиозное детище ОКБ имени О.К. Антонова звалось «Мрией», что с украинского поэтично переводилось как «мечта». Перед грузовым трапом самолёта скопилась кучка аэромобилей, в том числе и раритетных. Что-то разгружали, что-то, напротив, загружали в «Мрию». Ключникова встречает один из членов экипажа, и агент под прикрытием продолжает свой путь к кабине пилотов.
— А вот и товарищ экспедитор! — навстречу Ключникову-Иванову выходит командир воздушного судна. — Ну что, Андрей Сергеевич, всё в порядке?
— Всё куда более, чем в порядке, товарищ командир, — со странной улыбкой отвечает спецслужбист, но КВС на это не обращает никакого внимания.
— Тогда завершаем все необходимые бюрократические процедуры и готовимся ко взлёту! — Пилот разворачивается и двигается обратно в кабину.
Ключников занимает специальное место, полагающееся экспедитору, и застёгивает на себе ремни безопасности. Полёт предстоит ой какой длинный, поэтому можно просто посидеть и попытаться расслабиться. Агент КГБ кладёт папку с документами на колени, поворачивает голову и с особым прищуром смотрит на часть груза, что покоится в длинном и широком чреве «Мрии».
Зафиксированные на днище самолёта и неподвижно закреплённые прочными цепями и канатами, в полумраке грузового отсека таинственно застыли грузовики марки «ЗИЛ».
ЧАСТЬ III. ОТРИЦАНИЕ ОТРИЦАНИЯ
В.А. Брюсов, «Жалоба героя».
— Ты уверен, что это были
— Я не видел отличительных черт, товарищ полковник. «Зевс» сработал как-то фрагментарно, — объяснял Коломин. — Я не различил ни номера самолёта, ни опознавательных знаков перевозимых аэромобилей.
— Ладно, сейчас срочно решим, что будем делать. Кольцо потихоньку замыкается. Главное не проштрафиться. — Боровиков открыл дверь в помещение с «Завесой».
Внутри стеклянного непрослушиваемого параллелепипеда уже сидели Таня, изучая разложенные на столе документы, и Квартирмейстер с загадочной усмешкой на лице.
