Филипп включил всё освещение в Музее ретроаэромобилей, которые, помимо живописи, скульптуры и кинематографа, также являлись большой страстью Эрнеста Семиструнного-Проталина. Цокольный этаж занимали могучие грузовики, в основном — американского производства, и различные аэробусы. На первом этаже располагались легковые и гоночные машины. На втором же — нашли своё место аэроциклы и даже аэровелосипеды. Понятное дело, что за прошедшие десятилетия выпускалось несчётное множество самых разнообразных транспортных средств, но режиссёр не тащил себе всё подряд, а выбирал наиболее редкие и необычные экземпляры. Американские
У Софи и Ярослава получился немного «рыбный» вечер. Сидя за небольшим столиком внутреннего музейного кафе, хозяйка усадьбы и её гость перекусили тостами с чёрной икрой и круассанами с сёмгой. Учтивый Филипп, зная, что Ярослав за рулём, принёс безалкогольный брусничный морс. Причём пожилой слуга точно рассчитал так, чтобы напиток оказался ни тепловатым, ни ледяным. Приготовив перекус хозяйке и её собеседнику, привратник с разрешения Софи отправился прогуляться по музею, машины которого он также небесстрастно любил.
— Наш самый грозный враг — время, — с грустью заметила вдова. — Жаль, за оставшийся вечер я не успею вам показать всего. Все машины сейчас не обойти, весь архитектурно-парковый ансамбль мы толком не осмотрели, да и у нас внутри дома столько всего интересного остаётся.
Сквозь широкое обзорное окно Ярослав посмотрел на одну из самых первых машин. Выглядела она несколько чудаковато по нашим временам, кривенько и неуклюже, но что-то привлекательное в ней всё же было. Ведь то был первый смелый полёт человеческой автомобильной мысли.
— А ведь когда-то были времена, когда аэромобили ездили только по земле и назывались
— Так это правда, что о вас о говорят? Вы действительно видите всё прошлое?.. — Софи слегка приоткрыла рот, но удивление где-то застыло внутри неё, не стало испаряться наружу. Она вновь немного опечалилась и, опустив подбородок, глянула на собственные руки, аккуратно лежащие на коленях. — Но во что же влез тогда мой дорогой Эрнест, связана ли его кончина с этими тайнами и недомолвками?
— «Видеть прошлое» не вполне корректное предложение, — в который раз за свою деятельность анализатора уточнил Ярослав. — Я непременно докопаюсь до правды, Софи. Только скажите мне напоследок вот что. Вы не замечали никаких странностей, связанных с пополнением аэроколлекции Эрнеста новыми экземплярами? Это ключевой момент, и крайне важно для расследования.
Софи словно озарило, и молния мудрости сверкнула в её глазах. Она даже несколько отшатнулась от тарелок, кушанье на которых уже было давно съедено. Женщина, казалось, мгновенно сообразила, куда клонит капитан милиции.
— Это заметил Филипп, он очень толковый мужчина и верный наш слуга. Потом он сказал мне, и я увидела это собственными глазами. — напрягшись, дама постепенно вспоминала. — Среди американских седельных тягачей однажды затесался наш простенький ЗИЛ-130Л. Но ведь это такое себе пока ретро, правильно?
Вспышка. Правильно заметила София Семиструнная-Проталина. Находящемуся на массовом производстве для нужд не только Советского Союза, но и других стран «сто тридцатому» ЗИЛу рановато было в ретромузей. И тем не менее, он попал на территорию режиссёра, убитого затем Красным тряпочником.
