— Вова! — по-доброму воскликнул Градов и погладил бывшего подопечного влажной рукой по безволосой голове, исчерченной чёрными от «Псио» венами. — Всё пришло к тому, к чему шло. Я не должен был во всё это втягивать себя и других людей. Собственный эгоизм и одновременно моя любовь к вам завели меня на скользкую дорожку, с которой уже невозможно было сойти. Ты прав: как учёный муж и организатор проекта «Зевс» я знал о последствиях переработки «Псио» в наркотик с самого начала, а следовательно, должен понести ответственность. Даже если я не паду от твоей руки, то это произойдёт от руки государственной. Мы все очень далеко зашли. Ты вывел Ярослава на правильный след, и вскоре он поймёт, что я имею непосредственное отношение к преступной группировке, и будет вынужден арестовать меня.
— Ярослав не причинит вам вреда, он что-нибудь придумает. Даже, если вы попадёте в тюрьму, вас не казнят. Шуров вон вам в подмётки не годится, а ему всё равно ничего не сделали, — уверял Вова.
— Нет, дорогой мой, однажды во время репрессий я через всё это уже прошёл. В эту систему я больше никогда не вернусь. К тому же, так как я могу показать пальцем на сильных мира сего, там меня постараются умертвить быстрым, но кошмарным способом. Я этого не хочу, — в категорическом отрицании помотал головой Градов.
— Так покажите же пальцем, Аркадий Константинович! Мы оба знаем тех, кто всё это изначально затеял. Не вы истинный главарь банды. Вас подставили и завели в эту паутину специально. Давайте покончим со всем этим вместе! — сердечно предложил Красный тряпочник.
Градов подумал лишь пару секунд.
— Покончите со всем этим ты и Ярослав. Я же наделал очень много нехороших дел, Вова, и нет мне ни оправдания, ни прощения. Хороших вариантов для меня не осталось. — Профессор взял из рук Тряпочника опасную бритву. Парой эстетичных движений совершил смертельное роковое действие и опустил раненные руки в тёплую водичку. — Не забудь всё верно объяснить Ярославу. Прощай, Вова. Я всегда любил вас.
— Прощайте, профессор. Я побуду с вами, — снова зарыдав, Вова остался сидеть рядом с ванной, в которой из жизни стал стремительно уходить Аркадий Константинович. — Я вас не оставлю…
––—––
— Боже… — Коломин инстинктивно положил ладонь на лоб, полностью защищённый шлемом «Витязя-4». На его глазах тоже появились слёзы.
— Теперь ты всё понимаешь, Ярослав. Аркадий Константинович стал заместителем главарей ОПГ. Он не знал о роли Юрика, который собирался тебя погубить (и никогда бы этого не допустил, вышел бы из игры, узнав), но втянул в схему старого друга, Белозерцева, чья дочь оказалась смертельно больна. И ужасная круговерть беспощадно завертелась, цепочка замкнулась и удачно начала функционировать, — вздохнул Вова. — Ты говорил, что я убиваю ни в чём не виновных людей, а даже если и виновных, то я не имею права брать на себя работу следствия и суда.
Ты знаешь, что происходит с неносителями при приёме «Псио» вовнутрь. Недавно ты снова в этом убеждался, когда погибла банда Яхьяева. Но представь, друг мой, что произойдёт, если процесс аннигиляции замедлить, растянуть во времени. Да, мозг не взорвётся сквозь череп сразу. Да, он даст наркоману часть наших способностей, пусть кривых, косых, мутных, размытых, неопределённых. Что-то там он сможет напророчить, словно полусумасшедшая Пифия. А потом? И из-за модифицированной версии «Псио» головной мозг человека всё равно начнёт разрушаться: усыхаться, склеротизироваться, кровоизъявляться. Болезнь Альцгеймера или инсульт покажется тут недомоганием вследствие обыкновенной простуды по сравнению с зависимостью от «Псио» и его разрушительным влиянием. В конце концов мозг прорвёт, и он таки вытечет через естественные отверстия нашей головы!
Трудно сочувствовать безликим однородным массам, поэтому я предпочитаю в качестве примера приводить трагедию отдельно взятого человека. В первой вырезке ты прочитал про Агнесс Лам. Она была обыкновенной семнадцатилетней школьницей из Оклахомы. Затем из-за ссоры с родителями подсела на «Псио» — ещё до того, как он стал известен в качестве Наркотика предсказателей. Предвидела разорительное наводнение в соседней Луизиане, избрание нынешнего губернатора её штата, внезапную массовую забастовку профсоюзов всех АЭС страны. Была буквально обделена вниманием СМИ. Однако всё оно вскоре сошло на нет, как юная Агнесс окончательно тронулась рассудком, полностью прекратила соображать и оказалась не в силах обслуживать сама себя. В конце концов мозг её разжижился до состояния каши, и закончила она жизнь свою на больничной койке.
Таких историй случились десятки тысяч по всей Северной Америке. Рушились дружеские, семейные, любовные, культурные и деловые связи. Начала поттрещивать экономика, резко скакнула вверх преступность, кратно увеличилась нагрузка на полицию, общественные службы. Никто не знал, что это, и как с этим бороться. А впавшие в зависимость люди продолжали выдавать из себя всё более невероятные и невероятные предсказания будущего, ужасавшие и вгонявшие в ступор людей здоровых. Страны стали катиться в ад.
