Чётко очерченные губы разомкнулись и полились слова заклинания. Туман, заволакивающий моё сознание, начал сгущаться. В последний момент я попыталась вырваться из этой сети, но было уже поздно. Меня утягивало в сон.
Последнее, что я помню, у зачаровавшего меня мага были черные, как крыло ворона, волоса. И непривычная стрижка – волосы спадали на лицо острыми, рваными прядями. Блики огня играли на белой, как у классической нежити, коже.
Веки мою сомкнулись, колени подгибались.
Последнее, что я помню, как чьи-то руки подхватили меня, не давая осесть на землю.
Мысль о том, что же теперь будет с моими подружками была последней, растворившейся в ярком сне, содержание которого я не запомнила.
Открыв глаза я с удивлением воззрилась на потолок.
Это был особенный потолок. Совсем не такой на какой привыкли смотреть простые смертные. Он сразу заставлял проникаться к себе уважением.
То был потолок небожителей. Потолок с большой буквы.
По центру свисала огромная люстра, напоминающая водопад из хрустальных подвесок. Стеклянные свечки устремлялись вверх, стеклянные бусинки-дождинки плавно изгибались, словно вставшие торчком тараканьи усики. Стекло витиевато, причудливо изгибалось, искрило, переливалось. Сияла даже самая малюсенькая, самая неприметная среди других капель-сестер, дождинка.
Вокруг люстры простиралось кремово-белое потолочное поле. На стенах оно сменялось буйством красок: виньетки из цветов, розетки из цветов, медальоны из цветов и букетики. Цветы размером поменьше и размером побольше. Цветы синего, белого, алого, желтого цвета. Цветы оптом. Цветы в розницу. Цветы прямо, бочком, вверх ногами (читай стеблем). Цветы, цветы, цветы…
Кровать, на которой я покоилась, тоже была выполнена с размахом. Находиться в ней в одиночестве было крайне неприятно, и я поспешила оставить сей одр.
Выбравшись из удушающих пышных складок балдахина с золотыми кистями, не без любопытства оглядела остальную часть комнаты.
По отношению к кровати они играла ту же роль, что и рамка по отношению к картине: интерьер здесь был морской раковиной, кровать – жемчужиной.
Взгляд скользнул по стенам, задержался на камине, облицованном инструктированными золотом черными плитами. Наткнулся на нарядное зеркало в золотисто-белой раме, висящее над бюро.
Этажерки под цветы, с прекрасными фарфоровыми вазами, в отсутствие хозяйки, – увы! – пустовали. Маленькие, похожие на игрушки, тумбочки навевали на мысль о множестве спрятанных женских побрякушек: гребнях в дорогостоящих роговых чехлах с инкрустациями; баночках и коробочках с притираниями; шкатулках с драгоценностями.
Кремовые пушистые ковры, по которым в продуманном беспорядке раскидали маленькие подушечки и пышные пуфы, предлагали расслабиться и отдохнуть.
Всё вокруг было изящным, воздушным и женственным.
Совершенно не сочеталось с черной фигурой, неподвижно застывшей в кресле.
Пышное жабо и манжеты, обсыпанные крошкой из драгоценных камней, зловеще искрились в полумраке, словно пыльца сказочных фей.
– Кто вы такой? – поинтересовалась я, скрещивая руки на груди. – Что я здесь делаю?
– Я Сиобрян Дик*Кар*Стал, – насмешливо представился господин в чёрном. – Слышали о таком?
– Ваше Величество, – присела я в почтительном реверансе.
– Избавьте меня от проявления ложного почтения. Вы здесь не за этим.
Я покорно выпрямилась, продолжая с любопытством рассматривать Воплощенное Зло.
– А зачем я здесь?
Мне, кстати, было вправду интересно.
Бровь монарха-некроманта саркастически изогнулась. Но он мне не ответил. Лишь сверлили задумчивым взглядом.
Я стояла перед ним чуть ли не навытяжку, не зная, что делать.
Черный Властелин был фигурой масштабной, с ним считались лица, рядом с которыми я была как свечка перед солнцем. Он – Тёмный Владыка, не только король, но и официальный Глава Тёмного Ковена. А кто такая я? Простой серый обыватель. Простому серому обывателю бывает не слишком уютно в обществе полубогов.
Тяжелый взгляд сумеречно-серых, как камни, глаз, мне удалось выдержать, не отводя взора.
– Что ты помнишь? – поинтересовался он.
– Помню, как наткнулась на вас в лесу, и вы меня заколдовали.
Его Величество какое-то время задумчиво меня разглядывал.
– Почему ты пришла в то место?
– Мы с подругами заблудились. Потом я увидела свет и… – под его тяжёлым взглядом слова сами собой замерли на губах.
– Ты увидела свет? – переспросил он. – Или ты пришла потому, что слышала что-то?
– Что я могла услышать?
– Может быть что-то вроде песни? – предположил он. – Колдовской зов?
Я не знала, что и подумать и совсем не знала, что отвечать. Меня словно притянуло к тому месту, но никаких голосов я не слышала.
– Как тебя зовут? – спросил он.
– Одиффэ.
– Одиффэ? Назови твоё второе, фамильное имя? – потребовал он.
– Сирэнно.
Сиобрян Дик*Кар*Стал неподвижно застыл, отвернув от меня лицо, словно бы не желая, чтобы я прочла его выражение.
– Сколько тебе лет, Одиффэ?
– Пятнадцать минуло в апреле.
Он выдохнул и шевельнулся, будто вырываясь из оков вынужденной неподвижности.
