Все "останки" на территории храма "ожили" и начали передвигаться, кто как может. От "кого, чем осталось", тем и "двигали". На скотном дворе громыхали ободранные кости, в кастрюльках и на сковородках металось мясо. Даже колбаска, — и та рвалась из кладовки убежать.
Вообще-то, на мой взгляд, ситуация была не лишена юмора. Но его мало кто оценил.
"Пожар", быстро погасили. Тьму разогнали. "Останки" вернули на положенное место и даже съели, — чуть позже, когда страсти поутихли.
"Светлые" выходили из себя, пытаясь дознаться, откуда мы взяли необходимое для обряда количество "жизненоважной человеческой жидкости"? Продолжая горланить, подозреваю, они сами не верили, что у нас была возможность воспользоваться пресловутым "ведром человеческой крови". Понимали, болезные, что даже если бы мы и перебили подчистую население местных деревенек, у нас все равно не было приспособлений, позволяющих собрать у жертв требуемую "жизненоважную жидкость" горяченькой.
Да и с тем фактом, что все деревенские жители живехоньки и целехоньки, ничего поделать оказалось невозможным.
Сестры впечатлились талантом преступниц, оказавшимися способными провести ритуал высокого уровня сложности, но их "впечатленность" не смягчила наказания: меня без права помилования отправили в одиночку. Поразмыслить над плохим поведением. Я поразмыслила. Прониклась глубиной морального падения. Покаялась, как предписано уставом. И затаилась на целую неделю.
Целую неделю все в Храме происходило, "как надо" и "как положено". Воспитанницы были чистыми альфами. Но хорошее не может длиться вечно.
Весна клонилась к исходу. Дикие яблони и вишни благоухали сладко, опьяняюще. Зелень за высокими заговоренными стенами, окружившими Храм со всех сторон, вдохновляла на подвиги.
И вдохновила.
Мы сбежали.
Просто вырвались, как три обезумевших от счастья маленьких духа.
— Куда пойдем? — спросила Марилли*са, изящная брюнетка с задумчивыми глазами.
— Разве это важно? — засмеялась я, — Моей Силы не хватит, чтобы противостоять Свету. Нас быстро найдут. Так что просто — вперед! Когда не знаешь, куда ведет дорога, так даже интереснее.
День выдался солнечный и ясный. Лес казался юным, приветливым и веселым.
— Ты слышишь духов? — мечтательно щурясь, Мари тянулась руками к первоцветам, срывала их и подбрасывала оборванные лепестки в воздух. Ей казалось это романтичным. — Видишь их?
Я покачала головой:
— Нет.
— Но ведь ты — ведьма, — почти возмутилась Мари таким положением дел. — Ведьмы должны их видеть!
— А я — не вижу.
Не прошли мы и полулиги, как встретили крестьянина, направляющегося, судя по всему в "город". Мужик с ленцой нахлестывал каурую лошадку, неторопливо трусившую по узкой дорожке.
— Здорово, — поприветствовал он нас.
Девчонки испуганно притихли, бросая на меня выразительные взгляды. Так случилось, что в нашей троице роль "Верховной Жрицы" досталась именно мне. Я выполняла её с превеликим удовольствием, открыв для себя, что, оказывается, обожаю командовать.
— Здорово, добрый человек, коль в самом деле добр, — ответствовала я. — Далече путь держишь?
— Да, таки, в город, — мужик ухмыльнулся в густые, пшеничного цвета, усы. — Ярмарка там, чай. А вы, — не туды ль же торопитесь, а? Дело-то молодое, ясное. К милому дружку, чай, а?
— Подвези, коль добрый. Но учти — платить мы тебе не станем, — предупредила я.
— Да что вы? — отмахнулся мужик. — Я о том речи не веду. Забирайтесь-ка в повозку. Чего стоять? Тама вона в кульке и ядра есть, погрызите, коль зубы спортить не боитесь.
Мы упрашивать себя долго не заставили. Попрыгали за деревянные бортики тряской крестьянкой "тарантаски", запустили каждая по пятерне в указанные мужиком кульки — словом, разместились со вседоступным по местным меркам комфортом.
Ядра оказались хорошо прожаренными и вкусными.
— Вы откель? — мужик легонько тронул лошаденку вожжами, и та потрусила вперед. — От Сестер, чай?
— Догадливый, — фыркнула Айри*эт.
— Магички-то среди вас есть?
— А то?
— Это хорошо, — удовлетворенно кивнул мужик. — Хорошо. О лесах-то здешних какая дурная слава ходит! А посмотреть на него сейчас, на родимого, — весь ведь из света сделан, из чистого Света… А стоит только чуть засумеречничать, такое выползает, спаси Ие*хи*Аль, Богиня Пресветлая и Благая! Спаси и помоги остаться в здравом разуме!
— И что же выползает? — полюбопытствовала Ари*эт. — Мертвяки, поди? Так это же банально.
— Банально, говоришь? — крестьянин недобро покосился и сплюнул. — А ты их видала, мертвяков-то? Банальных?!
— Нет, — покачала темной макушкой подружка.
— То-то и оно, — "нет"!
— А вы, добрый человек? Вы видели? — Марилли*са обожала страшные истории.
