— Я поражаюсь вашей глупости! Двуликие! За что такое наказание?! Дойти до такого откровенного дебилизма! Гадальшицы! — презрительно передёрнула плечами Сант*рэн. — С чего вы взяли, что у вас хватит мозгов выпутаться живыми и невредимыми из этой нелепой передряги? Рисковать разумно, а в ряде случае — не разумно, но ради Цели, — это я могу понять, принять и одобрить! Но вот так, нелепо, отправляться в качестве жеста добровольной воли на закуску трупам! Увольте от понимания подобного идиотизма!
Возразить оказалось категорически нечего.
— Каждая из вас получит наказание, — внезапно успокоившись, Сант*рэн уселась в высокое кресло за широким дубовым столом. — А теперь ступайте вон. Вон все! Кроме Одиф*фэ.
Неожиданно для меня девушки, даже кроткая Сори*ан, не двинулась с места.
— В чем дело? — тонкая бровь Сантэн круто изогнулась. — Вы что? Не расслышали, что я сказала?
— Тетушка, пожалуйста! Не наказывайте её! — Мольба явно читалась в голубином взоре Сори*ан.
— Право же, тетушка, Одиф*фэ не за что наказывать! — На одном дыхании выдохнула Астр*эль. — Она до последнего шага возражала против нашей затеи! Правда! Она и последовала за нами только для нашей же безопасности! Если хотите наказывать Одиф*фэ, наказывайте всех! Мы не уйдем. Это не честно.
Их тревога казалась мне забавной. Ну что, по их мнению, она могла мне сделать? Я нисколько не боялась гнева Сант*рэн. Но все-таки их полудетская солидарность приятно согревала душу.
— Идите, девочки, — кивнула я им — Нам действительно нужно поговорить с "мамой".
Как только дверь за ними затворилась, Сант*рэн сбросила с лица маску:
— Что ты вытворяешь?! — зашипела она. — Если ты позволишь себе ещё нечто подобное…
— Что именно? — холодно откликнулась я. — Я, кажется, спасла им жизнь, причем — дважды.
— Я говорю об Эллоис*сэнте!
— Вот оно что! Ну, а если позволю, что тогда? Осмелитесь лишить Черного короля его Кровавой невесты? А себя — призрачной надежды когда-нибудь иметь возможность претендовать на трон Фиара? Вы никогда на это не пойдете.
Несколько коротких мгновений мы обменивались взглядами. Сант*рэн опустила ресницы первой.
— Я так и думала. Орудие, что вы пытаетесь прибрать к рукам, маэра, стоит того, чтобы немножко помотать себе нервы, не так ли? А заодно и рискнуть парочкой-тройкой племянников.
— Стоит, Одиф*фэ. Существо, способное в одиночку остановить Дикую Охоту Черных Фейри, стоит дорого. Я рискну. Эллоис*сент прекрасно сумеет о себе позаботиться сам. Он хороший игрок… Даже когда играть приходиться с огнем.
— Играть с огнем — гиблое дело. Смотрите не заиграйтесь. Вы — все, — ответила я.
В комнате, на прикроватном столике меня дожидалась записка, написанная косым мелким подчерком:
"Не сдавайся и не бойся! Мы с тобой"
Рядом с запиской стояла коробка конфет.
— Необычайно мило с их стороны, как ты считаешь?
Что должна чувствовать девица, осознав, что постель её занята молодым человеком, прекрасным до такой неприличной степени, что даже случайные перелетные птицы замирают в воздухе, стремясь полюбоваться сказочным видением?
Смущение? Робость? Радость?
Я ощутила глухое недовольство.
— Что ты тут делаешь?!
— А как ты думаешь? — прошелестело в ответ.
— Банально и пошло!
— Банально и пошло? — Эллои*сент поднялся. — Что именно?
Вид у него был помятый и потрепанный, что, однако, общего впечатления не портило. В Чеар*рэ оставалось слишком мало простого, грубого, человеческого. Даже их болезненность имела демонически-чувственный, утонченный оттенок.
— У тебя есть вопросы, которые не терпится задать? Попробуй-ка поговорить с тетушкой. Или дядюшкой. Может, им удастся утолить снедающее тебя пламя?
Эллоис*сент приблизился, глядя на меня сверху вниз с таким выражением, что невольно захотелось опустить ресницы.
— Меня снедает отнюдь не любопытство. Диалог с тобой, кузина, обещает быть куда интереснее. Мне понравился аванс, что ты дала в галерее. И понравился сегодняшний поединок. Я люблю жесткие игры. Ты, кажется, тоже? Большинство женщин кровь отвращает, боль — пугает. Я люблю боль.
Нахмурившись, я вслушивалась в речь мальчика, производящего впечатления аристократичной манерности и изысканности
— Любишь боль? Как это понимать?
— Да так и понимать. В мире существует не так много вещей, способных лишать самоконтроля. Наслаждение и боль в равной степени заставляют забываться не хуже того сладкого дурмана, что в конечном итоге лишает людей разума.
— К чему ты клонишь?
— Тебе нравится причинять боль, мне — принимать. Мы могли бы неплохо провести этот вечер. И многие другие вечера тоже.
Я в немом изумлении смотрела ему в лицо.
— Ты осмеливаешься предложить подобное кровной родственнице?
Взгляд, брошенный "кузеном" был весьма красноречив:
— Двуликие! Одиф*фэ, о чем ты говоришь? Подобные грехи в этом доме именно с родственниками и разделяются.
— Ты хочешь сказать, что инцест среди Чеар*рэ — обыденное явление?
Не знаю, что отразилось у меня на лице, но это заставило Эллоис*сента дать пояснение:
