Сыпля ругательствами, удалось кое-как подняться. Правую ногу, от щиколотки до бедра пронзила острая боль. Охнув, я изо всех сил прикусила губу, чтобы не заорать. Впрочем, углубившись внутрь огромного парка, где-то дальше смыкающегося с диким дремучим зачарованным лесом, можно орать себе в удовольствие сколько угодно: вряд ли тебя услышат.
Бесцеремонно задрав юбки, я обнаружила, что по всей лодыжке тянется нехорошая рваная рана, обильно кровоточащая. Судя по всему, вполне серьезная. Спасительный шок притупил боль, но надолго ли? Кроме всего прочего, ступню я, кажется, подвернула.
— Бездна! — рычала я, пытаясь отодрать клочок от длинной пышной юбки амазонки. Хрен мне! Та только сильнее мялась, оставаясь в целости и сохранности, несмотря на все усилия. — Вот бездна! Слепой Ткач тебя дери!
Вот что тут сделаешь? Ни огненные шары, ни кровавый дождь, ни изменения пространства и выворачивания его наизнанку не способны помочь отодрать банальный кусок материи, столь необходимый в данный момент. Как ни нелепо это выглядело, я рисковала истечь кровью. Выжить в городских трущобах, спастись от Миа*рона, выбраться из Черного Леса, из зачарованного склепа и издохнуть на опрятных, аккуратных дорожках Чеарэтовского парка?! Даже лягушки — и те обсмеют.
Нет, любовь ужасная гадость, раз приводит к таким комически-непреодолимым последствиям.
Я поискала глазами лошадь. Та мирно жевала траву в добром десятке шагов от меня…
— Лис*са!
В ответ хитрюля повела ушами, не удосужившись даже морду поднять.
— Лис*са! — повысила я голос, чем добилась только того, что невольная виновница несчастья отошла подальше.
Кряхтя и охая, кое-как удалось отползти в сторону, привалившись спиной к дереву, дававшему скудную тень. Ногу ломило и дергало. По юбке продолжало расползаться алое пятно, но кровь потихоньку сворачивалась. Правда, рана от этого лучше не выглядела.
Привлеченные запахом крови, замельтешили мухи, противно, низко гудя.
— Кыш! — взмахнула я шляпой, но не преуспела в намерении разогнать назойливых насекомых.
Расслышав ритмичный стук копыт на дорожке, я испытала двоякое чувство: облегчение и досаду.
Эллоис*сент, в отличие от меня, выглядел превосходно. Думаю, не погрешу против истины, если скажу, что первой заметили лошадь, и только потом внимания удостоилась я.
Подобрав поводья, красавчик заставил своего коня гарцевать и, только потом, накрасовавшись досыта, спешился.
— Ты в порядке? — словно нехотя, спросил он.
— Нет.
— Что случилось?
— Неудачная попытка самоубийства на почве несчастной любви, — съязвила я, раздосадованная тем, что в очередной раз вынуждена выглядеть неуклюжей.
— Остроумно донельзя. Что с тобой опять приключилось?
Он опустился рядом на колени, настороженно поглядывая на пятно на юбке.
— Вылетела из седла. Интересно, ты специально за мной ехал или я просто такая везучая?
— Травмы есть?
— Конечно! Иначе сидела бы я тут с тобой и беседовала!
Я с трудом заставила себя не дергаться и повременить с возмущенными возражениями, пока Эллоис бесцеремонно поднимал пышные юбки до колен.
— Н-да, — выдохнул он. И без того не пылающее румянец лицо стало совершенно снеговым. — Кошмар.
— Какие мы впечатлительные, — скорчила я гримаску. — Ай, ты! Поосторожней! Я, между прочим, не стоик какой-нибудь. Мне больно, когда дергают за больную ногу! А я, в отличие от тебя, кайф от боли не ловлю!
— Вывих, — невозмутимо диагностировал Эллоис*сент, впрочем, я и без него это знала.
— Поразительная проницательность. Какой ты все-таки умный, кузен! — не удержавшись, поглумилась я.
— Тебе что, солнце голову напекло?
— У меня внутренний жар, — с придыханием проговорила я. — Не можешь помочь? Наверное, нет. Думаю, ты уже успел весь выдохнуться, бедняга. Столько физических упражнений зараз! Сначала одна кобыла, потом другая. На меня, я полагаю, сил и прыти уже не хватит, — тараторила я, не заботясь о смысле, наблюдая, как мальчишка, раздвигая носком сапога густую траву, что-то высматривает. — Ты вообще меня слушаешь?! Что ты там ищешь, скажи на милость?!
Подняв тонкую хворостину, Эллоис*сент пару раз стегнул ею по ладони, со свистом рассекая воздух.
Я напряженно следила за его действиями. Не слишком хорошо изучив его характер, я опасалась, как бы мне не всыпали за всё хорошее "горячих".
— Ну, что ты? — бросив короткий взгляд исподлобья, скривил губы в усмешке сомнительный спаситель. — Я не бью женщин. Это один из жизненных принципов.
— Под давлением обстоятельств принципы у людей могут и поменяться.
— Пока давление далеко не так сильно. — Очистив хворостину от грубой коры, Эллоис*Сент протянул её мне. — Зажми зубами.
— Чего? — тупо возмутилась я.
— Делай, как говорю. Если, конечно, не желаешь, чтобы я сделал это за тебя. Но, если честно, мне как-то не хочется совать палки в чужие зубы.
— Не стану я всякую дрянь в рот брать, — достав платок, свернув его трубочкой, я вонзила в него зубы, руками изо всех сил уцепившись за траву, закрыла глаза и кивнула. Мол, давай, начинай. Мучай.
Не произнося лишних слов, Эллоис быстрым, точным, ловким движением вправил сустав.
Боль стеганула и отпустила.
