— Погоди. Не кричи. — Йерикка протянул руку, но Олег яростно отстранился. — Ладно, — примирительно сказал. Йерикка, — не буду тебя трогать. Чего ты завёлся? Пошли в лагерь.
— Ты ничего не понимаешь! — Олег застонал, и Йерикка вздрогнул: так стонут раненые в живот люди. — Это же…
— Мы победим, — твёрдо сказал Йерикка. — Мы обязательно победим.
Олег засмеялся. Он смеялся и плакал — и более страшного зрелища, местное слово, Йерикке не доводилось видеть. Сквозь дикие звуки Олег выговорил:
— Ну и что? Ну и
И тогда Йерикка понял. Понял и испугался ещё больше. Он уже знал, что Олег сейчас скажет, знал так же хорошо, как свои собственные мысли. «Молчи, — попросил он немо, взглядом, — я тебя прошу, молчи. С тобой этого не могло случиться. Молчи, я ведь не знаю, что тебе возразить, молчи!..».
— Я запутался, Эрик, — в голосе Олега прозвучала такая тоска, что мир вокруг стал однотонно-серым, а дождь обрадованно зашуршал по камням. — Я больше не знаю, где добро, а где зло. Всё смешалось вокруг… — он устало вздохнул и привалился к камню. — Я не трус…
— Я знаю! — Йерикка шагнул к нему. — Я сказал это со зла, слышишь, братишка, со зла, потому что там, у вельбота, ты один был прав, ты один говорил по Верье!
— И ничего я не боюсь, никакой смерти, никакой боли… Но
— Ничего не может быть выше правды, — возразил Йерикка.
— Чьей? — задал Олег страшный вопрос. — Я смотрел в глаза этих ребят и девчонок — в них тоже правда. Их правда, наша правда, чья-то правда… А где та, настоящая, ради которой стоит жить?
Йерикка больше не искал слов. Он сражался за друга, сражался за любимого смелого, отчаянного, непреклонно-честного младшего братишку, сражался со всей войной, с огромной мерзкой тварью, которая хотела сожрать Олега… а в поединке тело отвечает на выпады врага раньше, чем сообразит неповоротливый мозг.
— Ты показал нам, где эта правда.
Йерикка схватил Олега за плечи и с ненаигранной злостью тряхнул. Потом как-то сразу остыл и смущённо улыбнулся, переводя дух:
— Довёл ты меня…
Олег шмыгал носом. Потом тихо попросил:
— Прости… я просто…
Что-то, очень похожее на нежность, мелькнуло в глазах горца. Он обнял землянина одной рукой и накинул на него край плаща:
— На ветер в своём рванье убежал, дурак… — тоном папаши сказал он, притянув Олега ближе. — Пошли, умоешься.
— Угу, — благодарно хрюкнул Олег. Вдвоём они зашагали к ручью, тёкшему у подножья скал. Олег угрюмо сказал:
— Я как с ума сошёл… понимаешь, они похожи на наших, очень…
— Бывает, — Йерикка пожал ему плечо. — Ты прости, я там наорал на тебя разного…
— Ничего, в таких случаях надо пинать в копчик изо всей силы. В целях элементарного прекращения паники…
Йерикка засмеялся и растрепал волосы Олега. Тот отстранился, недовольно пробормотал:
— Ага, нашёл младшего брата!
— А что — нет? — весело спросил Йерикка, подумав — Олег угадал его мысли. Олег махнул рукой:
— Чёрт с тобой, братишка. Только учти, брат — не отец, братья и дерутся…
— Ладно, резервирую за тобой право на физическое сопротивление, если вдруг решу воспитывать тебя не по делу.
— Скажи по-русски.
— Короче, можешь врезать мне по зубам, если, как ты говоришь, выступлю не по теме.
— Теперь — понял и ловлю на слове.
Они подошли к ручью. Олег опустился на колени, но умываться не стал. И спросил вдруг:
— Как ты думаешь, мы погибнем?
Иерикка долго не отвечал. Молчал и лишь слизывал с губ дождевые капли. Олег не торопил его. Он ждал…
И Йерикка прочёл:
