— Наш батя — на фронте! — гордо сообщила малявка и тут же получила подзатыльник, надо думать — от старшего брата. — Ой!
Я присел перед ней на корточки. Погладил по головке.
— Тебя как зовут, малышка?
— Нюркой кличут…
— Вот что, Нюра, братишка твой прав. Нельзя об отце рассказывать первому встречному.
— Я не буду…
Выпрямившись, я обратился к ее брату:
— Ну а тебя как зовут, пионер?
— Васятка, — нехотя отозвался он.
— Слушай сюда, Васятка… Я бы дал вам денег, но с немецкими марками на базаре ты сразу засыпешься… Мы вот как поступим… Вы где обретаетесь?
— На Плехановской, в подвале… В наш дом бомба попала, а подвал цел.
— Жди меня возле развалин. Часа через два я принесу вам продукты. Там и решим, что с вами дальше делать. А грабить прохожих — последнее дело. Даже если они сотрудничают с врагом. Схватят полицаи — повесят. И младших твоих не пожалеют. Понял меня?
— Понял! — кивнул пацан.
— Тогда дуйте! И ждите меня.
Они медленно отошли в сторонку, видимо, все еще не веря, что вместо фраера ушастого, встретили доброго дядю, а потом порскнули обратно в кусты. Я двинулся в глубь Летнего сада. Не успел сделать и трехсот шагов, как дорогу мне пересекла рослая фигура. Я сразу узнал Лаврика. Он не стал со мною заговаривать, лишь мотнул головой, чтобы я следовал за ним. Мы добрались до стены Окольного города, поднялись на холм, который псковичи называют Большим бастионом и здесь остановились. Не самое подходящее место, если придется срочно сваливать, ну да ладно.
— Ну здравствуй, герр Алекс! — поприветствовал меня Карнаус.
— Моя фамилия Горчаков, — откликнулся я.
— Я знаю, — хмыкнул чекист, — племянник князя Сухомлинского. Я знаю даже больше. Базиль Горчаков старый боевой товарищ, некого Анхеля Вольфбауэра, настоящее имя которого Анатолий Викторович Лесняков. Он бывший ротмистр, ныне эмигрант и член подпольной организации «Красная Русь», выступающей за сотрудничество с советскими властями.
— Поэтому ты приказал мне убить его? — спросил я.
— Это была проверка.
— Допустим. Что дальше?
— Недавно в отряде Слободского побывала некая особа. Я приказал Хайдарову ее не трогать. Более того, именно я помог этой особе добраться до Пскова, тем более, что нам было по пути, иначе бы ее сцапал первый немецкий патруль. Не скажешь ли, друг Алекс… Пардон, Базиль, с какой целью перебросили эту даму в зону оккупации? И — кто? Потому, что Центр ничего мне о ней не сообщал. Я ему — тоже. Пока.
Да, Лаврик умеет расставлять сети. И, как всегда, говорит меньше, чем знает. Зато ставит своего визави в такое положение, что любой ответ будет спрашивающему на руку.
Если я сделаю вид, что не понимаю, о какой особе речь, Карнаус может послать в Центр сообщение с описанием внешности Шаховской, что, в конечном счете, приведет к аресту академика Вернадского и его сподвижников. А если я расскажу ему о цели, которая привела вышеупомянутую особу в Плескау, то все заслуги в случае успеха операции этот чекист припишет себе.
Другой вопрос, имеет ли значение, кто в результате окажется героем, если нацисты не получат атомную бомбу? Пожалуй — нет. А если получат — тем более. Я уже внес коррективы в историческую реальность своей бурной деятельностью на оккупированных немецко-фашистскими захватчиками землях моей Родины, тем хотя бы, что спас Янтарную комнату, но не хватает, чтобы благодаря мне арийские физики состряпали первую в мире атомную бомбу. И сбросили ее на Москву или — Ленинград. Нет, этого я не допущу.
— Я знаю, о ком ты говоришь, — сказал я.
— Ну в этом я не сомневаюсь, — откликнулся чекист. — Видел, как ты кинулся выручать ее из лап полицаев. Меня интересует цель пребывания здесь этой особы.
— Информация в обмен на информацию.
— Что ты хочешь узнать?
— Зачем ты здесь?
— Меня интересуют «заповедные книги», иначе говоря — труды древнерусских чернокнижников, сосланных в здешние монастыри в разные исторические периоды.
— Что? Вот прямо сейчас? Когда враг все еще у наших ворот? — с немного наигранным удивлением переспросил я.
— Способы борьбы могут быть разные… И если немцы ищут поддержку у потусторонних сил, нам отставать негоже.
— Выходит, этот старичок в очечках тоже имеет к ним отношение?
— Да, он архивариус при музее, директором которого является сам бургомистр.
— Понятно.
— Я удовлетворил твое любопытство?
— Да, — нехотя признался я, чувствуя себя обманутым.
— Теперь твоя очередь.
— Немцы арестовали профессора Галанина, геофизика, соратника самого Вернадского. При обыске была изъята папка с черновыми материалами по залежам урана, а также — некоторыми соображениями по его практическому использованию. Если немцы серьезно отнесутся к этим материалам, а скорее всего это так и будет, они могут их подтолкнуть к созданию сверхмощного оружия.
— Какого же?
— Ты читал «Освобожденный мир» Уэллса?
— Доводилось. В детстве.
