Поднявшись, я отправился на кухню. Домработница Галаниных тут же усадила меня чистить картошку. Я не возражал. И покуда клубни под моим ножом избавлялись от кожуры, пришлось выслушать все городские слухи и сплетни, а также — жалобы на засилье проклятой немчуры, а особливо — разных там чухонцев, от которых совсем житья не стало. Я был согласен с этой ворчливой, но доброй старухой на все сто. Потом на кухне появилась Шаховская и протянула мне листок «белого» варианта письма.
— Все хорошо, — проговорил я, разглядывая его. — Одно плохо. Листок новенький, да и экспертиза чернил может подтвердить, что написано оно недавно, а не два с лишним года назад.
— Что же делать? — растерялась Анна Дмитриевна.
— Ладно, покажу его кое-кому. Может, что и придумают. Проводи меня, Матрена.
Еще до наступления комендантского часу, я решил наведаться на улицу Некрасова, дом десять. Рабочий день в Поганкиных палатах уже завершился, так что велика была вероятность, что доцент Новиков и его постоялец дома. Где живет Виктор Семенович мне подсказали играющие во дворе ребятишки. Вот ведь — война войной, а жизнь течет своим чередом. Пацанята с увлечением строили в грязи плотинку, создавая искусственную лужу, и потихоньку спускали из нее воду.
Я постучал в дверь пятой квартиры. Некоторое время никто не отзывался, я даже хотел уйти, как вдруг послышался тихий шорох и створка приоткрылась. Блеснули очечки и дверь распахнулась во всю ширь. В прихожей я разулся, снял пальто и шляпу, и все это проделал под наблюдением хозяина жилища, который не спускал с меня глаз. Ни здрасте, ни добро пожаловать. Видать, бывший эсер с дореволюционным подпольным стажем полностью мне пока не доверял. Проводил меня на кухню и ушел. Через минуту появился Лаврик.
— Суровый у тебя хозяин, — проговорил я, пожимая его ладонь.
— Я предупредил Виктора Семеныча о том, что ты можешь прийти, но лично он тебя увидел только второй раз в жизни и мнения о тебе пока не составил. Так что — не обессудь!
— Все нормально! Правильно делает! В нашей работе доверять кому-либо с первого раза смертельно опасно.
— Кстати, о работе, — хмыкнул собеседник. — Эшелон с танками — твоих рук дело?
— Скорее — удачное стечение обстоятельств, — скромно произнес я и, как бы между делом, осведомился: — И много я навалял?
— Сто сорок две единицы техники — штатный состав танкового батальона вез эшелон. Примерно половина ушла под откос, остальные остались на платформах, а те — на рельсах. Так что ущерб был бы невелик, если бы не партизаны. Они напали, когда начались восстановительно-спасательные работы. Смяли охранение, забросали гранатами и бутылками с зажигательной смесью опрокинутые танки с бронетранспортерами. Те, что остались на колесах, сам понимаешь, сразу эвакуировали в Псков. В общем — пожгли фрицовскую технику. Так, что можешь вертеть дырку на кителе под орден. Я уже передал в Центр.
— И что тебе ответили?
— Пока молчат.
— Ладно. С наградами повременим. Мне нужна помощь, Юрий Иванович.
— Слушаю!
— Нужно передать абверовцам один документ.
— Это лучше сделать через твоего нового знакомого, герра Бюлова, — сказал Карнаус. — Кстати, тебе удалось установить его подлинное имя?
— Утверждает, что он Гарри Локвуд — британский разведчик.
— Союзничек, значит… Ну что ж, надо и о нем сообщить Центру, пусть там решают…
— Передать-то я передам, да только документ этот новенький, с иголочки, а должен выглядеть так, как будто был написан два— три года назад.
— Минутку! — Лаврик приоткрыл дверь кухни. — Виктор Семеныч, можно вас!
Очкастый доцент тут же нарисовался. Видать, далеко не уходил. Подслушивал. Ладно, если чекист ему доверяет, то у меня нет оснований не верить его оперативному чутью.
— Да, Юрий Иванович? — спросил Новиков, игнорируя мое присутствие.
— Вот у товарища есть одна просьба, — обратил его внимание на меня Карнаус.
— Слушаю вас!
— Вы не знаете, можно ли состарить документ, так чтобы он выглядел года на три старше? — нехотя осведомился я.
— Вы полагаете, что я занимаюсь подделкой документов? — желчно спросил доцент.
— Виктор Семеныч, не лезь в бутылку! — призвал его к благоразумию чекист. — Сам знаешь, мы здесь не в бирюльки играем.
— Я лишь хотел сказать, что сам этим не занимаюсь, — пошел тот на попятную, — но знаю одного человечка, у которого в этих делах большой опыт!
Чудо-мастер, способный состарить документ настолько, что не всякая экспертиза установит подделку, обитал в таких трущобах, куда и полицаи-то, наверняка, боялись лишний раз нос совать. Я с трудом отыскал среди нескольких десятков покосившихся домишек, почти землянок, хибару, по окна вросшую в землю. В кармане у меня покоилась бутылка немецкого шнапса, хорошей водки достать не удалось, и шмат сала, завернутый в газетку — иной платы мастер и не принимал.
