Ликаон тем временем, исчезнув где-то в недрах дома, начал обживать его. Тихие гудение, щелчки и шевеление говорили о том, что дом включается и оживает. Забили фонтанчики в бассейнах, воздух в доме приобрёл тонкий, почти неуловимый аромат. Задвинулись затеняющие щиты на крыше, холл погрузился в полумрак. Анна всё медлила в дверях. Она думала о ребёнке — о своём ребёнке, который мог бы вырасти в этом доме, играть в этом саду, не зная ни болезни, ни бедности. О себе: о печальной больной девочке, которая не помнила своего детства. Ей было больно, но боль больше не имела власти над ней. Она вылечилась, и чувствовала себя готовой ко всему.
Вернувшись в дом, она целый час только ходила и заглядывала в двери на всех этажах. Первый этаж был предназначен, видимо, для отдыха, вечеринок и семейных трапез: гостиные чередовались с барами, уютными, окружёнными зеленью, ширмами, аквариумами и экранами; второй этаж — для работы, учёбы и других занятий. Там было буквально всё, в основном такое, для чего Анна и названия — то не знала. Третий этаж был жилым. Спальни, ванные комнаты, маленькие гостиные, самые разные, на любой вкус. Анна нашла комнату, из которой виден был залив; просто воплощение её давней мечты: гардианские окна от пола до потолка, балкон, высокие потолки, светлый блестящий пол. Комната не была обставлена; Анна позвала Ликаона, который мигом притащил ей компьютер, с которого она вошла в дизайнерский архив. Просмотрела несколько каталогов, быстренько смастерила макет в цвете и объёме, сделала заказ. В виртуальности она много раз под руководством Рокела это делала; теперь было так легко! На всякий случай заглянула в архив Руэлов, справилась, какими средствами они с Кейвом располагают. Оказалось, что если она нарядит всю Луану в карнавальные костюмы и покрасит все её лестницы в зелёный цвет, а потом вымоет их — это на средствах Руэлов не отразится практически никак; их всё равно останется нечеловеческое количество: вся нерастраченная прибыль от колоссального хозяйства за двадцать пять лет. Это обнадёживало. Анна вернула незнакомой пока Рос средства, что потратила на терминалах по пути на Корту, и вдруг вспомнила про стержень, что сунул ей в руку Рон Леа. Колеблясь, вынула его и посмотрела на свет, как будто это могло ей как-то помочь. Такие стержни были стандартными носителями информации; чистые были зелёными, использованные слегка желтели. Этот был жёлтым. Анна колебалась, испытывая иррациональный страх. Как перед полётом на Пскем — словно после того, как она посмотрит эту запись, её жизнь вновь радикально изменится… Даже хотела отложить просмотр на потом, но, упрекнув себя за нелепую трусость, вставила стержень в нужное гнездо.
Это был снятый Шитахой фильм. Оцепенев, Анна смотрела на Ива, живого, настоящего, но потерянного и оглушённого, и сердце её бешено билось, отдаваясь гулким шумом в висках, лицо горело. Шоком было то, что он теперь — не робот, ещё большим шоком было то, что они обрекли его на такое унижение и такой позор. Шитаха безмятежно называл его товаром и перечислял его достоинства и преимущества такого товара перед клонированием, а Ив слушал всё это с отрешённым выражением на лице. Он стал другим — Анна не думала о нём никогда Так, — и в то же время это был он, самый близкий её друг, тот, кого она поклялась найти и вытащить во что бы то ни стало. Шитаха лишил его преимуществ киборга, сделав абсолютно беззащитным и зависимым, а она, Анна, не смогла вовремя выкупить его! Что он чувствовал, что думал о ней?! При мысли о его чувствах её охватили ярость, тоска и отчаяние, и гнев, такой сильный, что она едва не разбила ни в чём неповинный проектор. «Что делать?! — Металась она. — ЧТО делать?!!» — И плевать было, что когда-то потом она сможет таки его найти. Теперь, сейчас, ему было плохо, а он даже не знал, что его ищут, что его хотят спасти! Именно его страдание и не давало покоя Анне, как всякому, кто хоть раз пережил страх за попавшего в беду близкого человека. Она так поглощена была этим мучительным чувством, что Ликаону три раза пришлось повторить, что внизу её ждёт Тайнар Гем, пока она наконец это услышала. Показать своё отчаяние она Тайнару не хотела, и привела себя в порядок, спустившись к нему с приятной улыбкой и спокойным лицом.
Он переоделся, снял космические ботинки и лётную форму, и являл собой, на вкус Анны, совершенный образец привлекательного мужчины.
— Никогда не был здесь. — Улыбнулся он ей. — Шикарное место.
— А где живут Гемы?
— Везде. — Озорные морщинки собрались у его глаз. — Это очень большой Дом. Но официальная вилла Гемов в Ане. Поменьше, конечно, на окраине города, над водопадом. Очень красиво, в гардианском стиле, просторная, с верандами и маяком. Будете в Ане, зайдёте в гости.
— Спасибо, буду в Ане — зайду обязательно. А где живут Вера?
— В Дине. Здесь у них небольшой дом в Меларе, сейчас мы туда.
Они вышли на свет и жару. Анна немного поколебалась у дверей: как это запирать?.. Но когда они сюда пришли, было не заперто. Наверное, в Луане это не принято? Счастливый мир!
