— Но ещё рано! — она была удивлена паникой в собственном голосе.
Целительница протянула ей какой-то пузырёк.
— Слишком рано, — строго отозвалась она, — пей это, оно немного успокоит боль. Эренд, а ты убедись, что она больше не будет охотиться. Вашему ребёнку могла угрожать серьёзная опасность.
Эренд открыл было рот, чтобы возразить, но понял, что оно того не стоило, а потому просто кивнул. Целительница ушла, оставив их с приготовленными припарками и пузырьками, разложенными на столе. Рядом с ними были оставлены инструкции.
— Значит, всё это… должно помочь? — Элой попыталась улыбнуться, но, встретившись с суровым взглядом Эренда, поникла.
Он не стал ругаться, как она ожидала, вместо этого взял припарку и приложил к её боку, осторожно обернув вокруг рёбер. Он знал, что это было достаточно больно, поэтому Элой считала себя наказанной и без его нотаций. Закончив, он отнёс индейку на кухню, чтобы вымыть её и начать готовить.
— Эренд, — Элой вновь попыталась заполнить неловкую тишину, — я сходила с ума взаперти, мне нужно было выйти.
— Сбор цветов.
— Что?
— Рыбалка. Наблюдение за птицами.
— Эренд…
— Найди себе новое хобби, Элой, — произнёс он, насаживая индейку и несколько овощей на вертел, — ты больше не можешь жить прежней жизнью.
Лицо Элой помрачнело ещё больше.
— Но я хочу быть собой, — её голос дрожал, она не смотрела на Эренда, когда он снял доспехи и со вздохом сел рядом.
— Это не навсегда, Элой, — дипломатично сказал он, — просто будь осторожна. Если с тобой что-нибудь случится… ты же помнишь, каким я был жалким после смерти Эрзы…
Элой уставилась на него.
— Я никогда не считала тебя жалким, Эренд. Тебе просто нужно было немного повзрослеть.
Когда он одарил её многозначительным взглядом, она поняла, что он имел в виду. Элой сглотнула.
— Ладно… ладно. Прости. Я останусь в Меридиане.
— Ты просто… позволь мне быть рядом, ладно? Это всё, чего я хочу.
Его слова глубоко поразили её. Она чувствовала, что он говорил не только о прогулках. Подняв глаза на Эренда, она увидела, насколько он был встревожен, и вздохнула.
— Обещаю. Ты будешь со мной.
Элой осторожно положила голову ему на плечо, только сейчас осознав собственную усталость. Даже на то, чтобы поужинать, сил не было.
— Эренд?
— М-м?
— Ты будешь спать со мной наверху?
Он молчал достаточно долго, и Элой задумалась о том, слышал ли он её вообще.
— Как скажешь, — отозвался он низким голосом.
Элой удовлетворённо кивнула, зевая.
— Тогда отведи меня туда. Я так устала.
Без слов он пошевелился, чтобы приобнять её, и, несмотря на всю заботу, ей всё ещё было больно. Элой уткнулась подбородком в грудь Эренда и закрыла глаза.
— Не забудь об индейке, — сказал он, ведя её к лестнице.
— Всё завтра. Просто приходи ко мне, когда закончишь. Я буду ждать тебя, обещаю.
Элой и не подозревала, что её обещание останется невыполненным. Как только Эренд укрыл её одеялом, мускулы начали расслабляться, а прохладная подушка под головой мгновенно затянула в свои объятия, усыпляя.
Убрав ужин, Эренд поднялся к ней. Он был таким тёплым и большим, Элой почти инстинктивно перекатилась к нему, прижимаясь к его груди, когда он осторожно обнял её. Она смутно помнила прошлый раз, когда он это делал, но сейчас в ней уже не было желания вырваться и сбежать. Возможно, лекарства каким-то образом помогли справиться с этим. По крайней мере, неприятные ощущения в её животе уменьшились, сломанные рёбра беспокоили не так сильно, а боль в сердце казалась далёким воспоминанием.
========== Глава 9. Лучше хранить в тайне ==========
В течение следующих нескольких дней боль в животе Элой уменьшилась, однако синяки на её боку стали уродливыми и тёмными. Она могла дышать чуть свободнее, но двигалась по-прежнему с трудом, и это только усугубляло проблему с ноющими мышцами, которых болели в знак протеста.
Каждую ночь, когда Эренд возвращался домой после обхода, он навещал её. Однажды даже принёс игровую доску и новые книги из королевской библиотеки. Он заваривал чай, который помогал избавиться от тошноты, хотя Элой и без этого потихоньку становилось легче.
Когда приходило время, Эренд всегда задувал свечу и собирался уходить, независимо от того, сколько раз Элой говорила, что он может остаться. Эренд бормотал что-то о нежелании придавить её во сне, но всё это казалось Элой отговорками, поэтому она продолжала настаивать. В конце концов, он забирался на кровать в своих мягких хлопковых штанах, и Элой удобно устраивалась на его обнажённой широкой груди, наслаждаясь теплом в прохладные вечера.
Иногда она подолгу не могла уснуть, хотя Эренд часто беспокоился о том, что разбудит её утренним подъёмом. Сам он засыпал быстро, приобнимая Элой и прижимая её ближе. Элой прикладывала ладонь к его груди, чувствуя размеренное сердцебиение. Она часто пользовалась этими моментами, чтобы исследовать шрамы Эренда, изгибы его тела. Ей нравились жёсткие волоски под его пупком, и она поглаживала их пальцами, прекращая лишь когда Эренд начинал шевелиться, опасаясь разбудить его.