– К счастью, нет. Я просто следовал инструкциям. Задание Ротшильда заключалось в том, чтобы рассмотреть заем трансильванскому дворянину, пожелавшему использовать замок в качестве залога. Мне предписывалось оценить имущество на месте и убедиться, что представители заемщика достаточно компетентны и честны.
– И как только ты сюда прибыл…
– Стало понятно, что уехать я не смогу. Как мне кажется, вся эта сделка была уловкой. Я так и не встретился с трансильванским дворянином, видел здесь только цыган и стражу. И кошек с крысами, которые, конечно же, не добавляют имуществу престижа. Сказать по совести, ветхий замок в глухих лесах не представляет никакой ценности. Его хозяину – если только он не является абсолютной фикцией, что вероятнее всего, – пришлось бы искать кредит в другом месте, не у Ротшильдов.
– Очевидно, все трансильванское дело служило поводом заманить тебя сюда. Но я не могу понять, с какой целью, и при чем здесь я. Возможно, твоя секретная миссия для Ротшильдов в Праге прояснит дело?
– Не исключено, но я поклялся молчать.
– Поскольку я ходячий мертвец, ты вполне можешь мне довериться.
– Нелл! Не говори так о себе!
– Годфри, я провела почти неделю в ящике, больше похожем на гроб. Можно сказать, воскресла из мертвых. Неужели ты не можешь нарушить обет молчания в таких ужасных условиях?
– Сам барон Ротшильд требовал секретности, – с сомнением протянул адвокат.
– Да, я знаю, и Ирен не очень-то была этому рада.
– Она обижалась, что я держу ее в неведении, но, с другой стороны, ей было лестно, что ее супруг стал единственным человеком на земле, которому барон доверил эту миссию.
– Теперь Ирен, наверное, просто в бешенстве. Я с содроганием думаю о том, как на ней отразилось наше совместное исчезновение. В конце концов, она актриса и нервная организация у нее гораздо тоньше, чем у далеких от творчества личностей вроде меня. Впрочем, она пока может и не знать о твоем затруднительном положении.
– Молюсь, чтобы не знала. Интересы Ротшильдов в Праге подразумевали, что я уеду на некоторое время, и я знал, что связь в месте назначения будет ненадежной.
– Мы действительно так далеко от цивилизации, Годфри?
– Мы на задворках небытия, дорогая Нелл. Эти земли еще никто толком не исследовал, кроме местных.
Я вздохнула, слишком углубившись в свои мысли, чтобы отказаться от вина.
– Вряд ли тайна касается именно трансильванских земель, – сказала я наконец. – Тут что-то гораздо ближе к Праге.
– Ты права.
– Не надо изображать, что ты впечатлен моей проницательностью, – огрызнулась я. – Твои методы мышления и образ действий знакомы мне еще с тех пор, как я работала у тебя машинисткой в Темпле. Кроме того… – Я не устояла против соблазна намекнуть, что даже теперь, когда наши судьбы соединены, у меня могут быть свои секреты: – С тех пор, как мы виделись в последний раз, я стала ученицей Шерлока Холмса.
Годфри с глухим стуком поставил кубок на стол:
– Холмс! Что он делал в Париже и каким боком ты связана с этим господином?
Меня весьма позабавило, что Годфри отзывается о сыщике с той же надменностью, как и я сама, и я поспешила ответить на вопрос адвоката:
– Мы вместе работали над тем жутким делом, которое я столь неразумно упомянула ранее. Между прочим, я тоже обещала барону де Ротшильду хранить тайну, как и Ирен, конечно.
Годфри скривился:
– Похоже, дом Ротшильдов взял в оборот обе ветви дома Нортон Адлер. Не говоря уже о доме Хаксли. Очевидно, пора нам с тобой выложить все карты на стол. Я начну первым?
– Будь так любезен. – Если честно, меня пугала необходимость описывать грязные и жестокие сцены, свидетелями которых нам с Ирен, а иногда и с Пинк пришлось стать с тех пор, как Годфри оставил нас, таких веселых и простодушных, в Париже.
Он поднялся, нашел канделябр и зажег несколько огарков желтых свечей. К тому времени небо уже почти почернело. Лишь птицы, превратившиеся в темные силуэты, которые больше напоминали летучих мышей, до сих пор перекликались вдали, пикируя вниз и снова взмывая в вышину.
Годфри поставил канделябр на наш импровизированный обеденный стол. Пламя свечей мерцало в такт последним взмахам крыльев пернатых за окном.
Он налил в кубки еще немного красного вина.
Темнота, сгущавшаяся как внутри, так и снаружи, огоньки свечей, огромный пустынный замок – все это напомнило мне самые восхитительно жуткие истории о призраках, от которых у меня замирало дыхание в детстве и которые до сих пор хранились в памяти.
Я встала и взяла с кровати ночную рубашку, накинув ее на плечи наподобие шали.
Когда я вновь села, Годфри начал:
– Барон пожелал оставить свое поручение в тайне, потому что дело касалось весьма животрепещущего для него вопроса: жестокого восстания против евреев. И местом его снова оказалась Прага.
Я кивнула, поскольку совсем недавно и сама воочию наблюдала страх барона перед погромами, хотя тогда речь шла о его родном Париже.
