Красный человек. Жрец. Воспоминания чужой жизни затопили сознание Алексея, как волна. Он видел себя — нет, не себя, а того, чьим телом теперь обладал — в красных одеждах, стоящим перед огромным костром. Вокруг — толпа людей, падающих ниц. Молитвы на незнакомом языке. Пламя, танцующее по его воле. Сила, текущая по венам, горячая как расплавленный металл.
Мелисандра. Король Станнис. Драконий Камень. Имена и образы мелькали в голове, складываясь в мозаику чужой жизни. Жрец Рглора, Владыки Света. Красный жрец из Ассхая, посланный в Вестерос служить тому, кого считал истинным королем.
И теперь — пленник. Город пал. Дотракийцы ворвались в храм, когда он молился. Связали, избили, бросили в повозку вместе с другими рабами. Дни пути по бескрайней степи, под палящим солнцем и холодными звездами.
— Сколько... сколько дней я был без сознания? — спросил Алексей, чувствуя, как чужие воспоминания переплетаются с его собственными.
— Пять. Думали, помрешь. — Дотракиец плюнул в огонь. — Кхал уже хотел оставить тебя волкам. Но ты дорого стоишь. Красные жрецы в цене в Заливе Работорговцев.
Залив Работорговцев. Еще одно название из чужой памяти. Города рабов, где людей продают как скот. Алексей — нет, жрец по имени Лесандро дир Новак, это имя тоже всплыло в памяти — должен был стать товаром.
— Я не раб, — сказал он, сам не зная, откуда взялись эти слова.
Дотракиец расхохотался.
— Все рабы, красный человек. Одни просто еще не знают об этом.
Он встал, подошел к Алексею и болезненно дернул за цепь.
— Вставай. Кхал хочет посмотреть на тебя. Говорят, ты умеешь колдовать. Покажешь фокусы — может, получишь кусок мяса.
Алексей поднялся на ноги, чувствуя, как затекшие мышцы протестуют против движения. Тело жреца было сильным, но измученным дорогой и побоями. На левом плече зияла недавняя рана — след дотракийского клинка.
Лагерь кочевников раскинулся в небольшой низине между холмами. Десятки повозок, сотни лошадей, костры, у которых сидели воины в кожаных доспехах. Женщины готовили пищу, дети бегали между палатками. Обычный день в жизни кхаласара — орды, которая двигалась по степи в поисках добычи и новых земель для грабежа.
В центре лагеря стояла большая палатка, украшенная конскими хвостами и колокольчиками. Перед ней, на низком троне из драконьих костей, сидел человек, от одного вида которого кровь стыла в жилах.
Кхал Дрого. Даже в чужих воспоминаниях это имя вызывало трепет. Великий воин, никогда не знавший поражений. Его коса была украшена колокольчиками — по одному за каждую победу — и касалась земли, когда он стоял. Глаза — черные как уголь, безжалостные как степная зима.
Но что-то было не так. Воспоминания жреца подсказывали, что Дрого должен был умереть. Проклятие ведьмы, рана, которая не заживала... Но здесь он сидел живой, могучий, окруженный своими воинами.
— Так вот он, красный колдун, — произнес кхал голосом, похожим на рычание зверя. — Говорят, ты служишь огненному богу.
Алексей встретил его взгляд, чувствуя, как в груди поднимается что-то незнакомое. Не страх — он давно научился не бояться смерти. Что-то другое. Сила. Жар, который исходил не от костров, а изнутри.
— Рглор, Владыка Света, — сказал он, и его голос прозвучал увереннее, чем он ожидал. — Я его слуга.
Дрого усмехнулся.
— Твой бог не спас твой город.
— Боги играют в долгую игру, кхал. То, что кажется поражением, может быть частью большего плана.
Слова слетали с губ сами собой, рожденные чужой памятью и верой. Алексей чувствовал себя актером, играющим роль, которую не выбирал. Но с каждым словом роль становилась все реальнее.
— Покажи свою магию, жрец, — приказал Дрого. — Если она настоящая, может, не продам тебя первому работорговцу.
Магия. Алексей — Лесандро — закрыл глаза, пытаясь нащупать ту силу, которую чувствовал в воспоминаниях. Огонь. Жар. Свет Рглора, текущий по венам как жидкое золото.
И он нашел ее.
Пламя ближайшего костра взвилось вверх, образуя огненную спираль. Воины отшатнулись, хватаясь за оружие. Женщины закричали. Дети спрятались за юбки матерей.
Алексей поднял связанные руки, и пламя послушно перетекло с костра на его ладони, не обжигая кожу. Он чувствовал каждый язык огня, каждую искру. Это было похоже на управление пожарным насосом, только в тысячу раз более интимно.
— Рглор дает силу тем, кто служит ему верно, — произнес он, позволяя пламени танцевать между пальцев. — Ночь темна и полна ужасов. Но свет всегда побеждает тьму.
Дрого наблюдал за представлением с каменным лицом, но в его глазах плясали отблески магического огня. Наконец он кивнул.
— Хорошо, красный жрец. Ты останешься с нами. Но в цепях. И если попытаешься сбежать или обратить магию против кхаласара — я скормлю тебя собакам. Живьем.
— Понял, кхал.
Алексей опустил руки, и пламя исчезло, оставив только привычный свет костров. Дотракийцы постепенно расслабились, но продолжали поглядывать на него с опаской.
