Его отвели к повозке с остальными пленниками. Горожане, купцы, ремесленники — все те, кто не успел бежать, когда кхаласар обрушился на город. Большинство были в шоке, некоторые плакали. Женщина средних лет в рваном платье прижимала к груди маленького мальчика.
— Как тебя зовут? — спросил Алексей, садясь рядом с ней.
— Лейна, — прошептала она. — А это мой сын Эдвард. Ему всего шесть лет. Что с нами будет?
Алексей посмотрел на мальчика. Светлые волосы, большие испуганные глаза. Такой же возраст, как у девочки, которую он пытался спасти из пожара. Которую не смог спасти.
— Не знаю, — честно ответил он. — Но я постараюсь помочь.
Лейна посмотрела на него с надеждой.
— Ты правда колдун? Можешь нас освободить?
Алексей покачал головой.
— Не сейчас. Слишком много их, слишком мало силы. Но я найду способ.
Это была ложь. Он понятия не имел, как использовать магию жреца, как выжить в этом мире, который был так далек от его собственного. Но он был пожарным. Он спасал людей. Это было его призванием в прошлой жизни, это останется его призванием и в этой.
Ночь спустилась на степь, принеся с собой холод и звездное небо. Алексей лежал на жесткой земле, слушая храп дотракийцев и тихий плач пленников. В голове роились мысли — обрывки двух жизней, двух личностей, пытающихся слиться в одну.
Он был капитаном пожарной службы Алексеем Морозовым, который погиб, спасая ребенка. И он был красным жрецом Лесандро дир Новаком, пленником кочевников, обладателем магической силы. Два человека в одном теле, два набора воспоминаний, два разных мира.
Но цель была одна — спасать людей. Защищать слабых. Быть светом во тьме.
Алексей закрыл глаза и попытался заснуть. Завтра будет новый день, новые испытания. Он должен был научиться жить в этом мире, понять его правила, найти способ не просто выжить, но и помочь другим выжить.
Где-то в глубине души, в том месте, где пересекались две жизни, начинал зарождаться план. Дерзкий, безумный план, который мог стоить ему жизни. Но альтернативы не было.
Он был пожарным. Он шел в огонь, когда другие бежали прочь. И если огонь теперь слушался его воли — что же, он найдет ему хорошее применение.
Ночь была темна и полна ужасов. Но рассвет обязательно придет. И с ним — возможность изменить все.
Алексей Морозов, красный жрец Лесандро дир Новак, носитель двух душ в одном теле, медленно погрузился в беспокойный сон, полный огня и крови, надежды и отчаяния. Степной ветер развевал его темные волосы, а звезды свидетельствовали о рождении новой судьбы в древнем мире, где боги еще ходили среди людей, а магия была реальна.
Рассвет над степью выглядел как открытая рана на горизонте — багрово-красный, кровоточащий. Алексей проснулся от пинка сапога в ребра. Дотракиец, охранявший пленников, ухмылялся, показывая гнилые зубы.
— Вставай, красный колдун. Кхал хочет посмотреть на твои фокусы при свете дня.
Мышцы тела Лесандро ныли от ночи, проведенной на твердой земле. Железные оковы натерли запястья до крови. Но в груди горел тот же жар, что и вчера — сила Рглора, пульсирующая в такт сердцебиению.
Лагерь уже проснулся. Женщины доили кобыл, мужчины чистили оружие, дети бегали между палатками, играя в войну деревянными мечами. Запах конского молока, дыма и крови висел в воздухе.
Алексея привели к центру лагеря, где кхал Дрого завтракал сырым мясом. Рядом с ним сидели его кровные всадники — самые верные воины, поклявшиеся разделить жизнь и смерть со своим предводителем. Их косы были короче, чем у кхала, но каждая украшена колокольчиками побед.
— Вчера ты показал детские игры с огнем, — сказал Дрого, не отрываясь от еды. — Сегодня покажи что-то стоящее.
Алексей огляделся. Костры в лагере горели слабо — дрова в степи были редкостью, дотракийцы экономили топливо. Ближайший костер едва тлел в десяти шагах от него.
— Позволь мне подойти ближе к огню, кхал.
Дрого кивнул. Два воина взяли Алексея под руки и подвели к костру. Он присел на корточки, глядя на тлеющие угли. В памяти Лесандро всплывали молитвы на высоком валирийском языке, заклинания, призывающие силу Владыки Света.
Но Алексей не стал их произносить. Вместо этого он сосредоточился на ощущении жара в груди, на связи между своей волей и пламенем. Как пожарный, он знал огонь лучше большинства людей — знал, как он рождается, как растет, чем питается.
Угли в костре вспыхнули.
Пламя поднялось на три фута в высоту, потом на пять, потом на десять. Дотракийцы отступили, но Алексей поднял руку, и огонь замер, послушный его воле. Потом он начал придавать ему форму.
Огненные змеи поползли по земле, оставляя за собой тлеющие следы. Они сплелись в сложный узор — дотракийский символ силы, который Алексей увидел в воспоминаниях жреца. Потом змеи поднялись в воздух, кружась вокруг него огненным вихрем.
Кхал встал с трона, его глаза расширились. Даже его кровные всадники выглядели потрясенными.
— Сердце Огня, — прошептал один из них на дотракийском языке. — Он управляет самим сердцем огня.
