Рейн закрыл окно и сел на скамейку рядом с Адайн. Он ведь когда-то подумал, что все они — этот Крысиный Совет — стали кирпичиками его дома под крышей из красной черепицы. И вот кто-то посмел обрушить часть фундамента, и он с такой силой устремился в погоню, что забыл, что оставшуюся часть нужно подлатать.
Решил, что ему пришлось хуже всех, но другие могли посоревноваться с ним. Адайн столкнулась с предательством, узнала пытки Чёрного дома, потеряла любимого, нашла родителей, которые оказались чудовищами — и ни к кому не пришла даже за самым крошечным словом поддержки. Всё также прямо держала спину, улыбалась, но сейчас — по глазам, по голосу Рейн увидел, как отчаянно она искала, чем бы заткнуть дыру в сердце.
— Давай всё обдумаем, — начал он как можно более мягким голосом. — Расскажи, что ты придумала?
После быстрого сбивчивого объяснения Адайн он тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу. Сумасшедшая! Да, план хороший, даже больше того — единственный, который они могли осуществить. И в нём не было лишних жертв — только Совет. Но всё равно это был такой неправильный, безумно неправильный план.
— Нет, — твёрдо сказал Рейн. — А если ты не успеешь? Что тогда?
— А ты не решай за меня, ноториэс!
Адайн воскликнула это с прежней интонацией, с сердитым видом, как раньше, когда они спорили в «Трёх желудях». Будто не было всех этих планов и революций, а обсуждали они на самом дел поход в «Певчую птицу». Но вот девушка вздохнула и сделалась непривычно спокойной и тихой.
— Я знаю, что могу не успеть, но… Я просто не вижу своего будущего, понимаешь? А у других оно есть, и я готова постараться, чтобы дать шанс на него.
— Это из-за Кая? — тихо спросил Рейн.
Девушка развернулась и, неожиданно обхватив его лицо ладонями, приблизилась, словно для поцелуя.
— Ты знаешь, кто я? И кем мне быть? У меня нет этих ответов. Вернуться в Канаву? Зажить как дочь из рода Я? От первого уже устала, а второе никогда не станет моим. Мы ведь начинали, потому что хотели побороться за себя, помнишь? Только я ничего не хотела себе, но мне было важно, чтобы другие не повторяли мою судьбу. И вот он — этот самый шанс. Без моих родителей и Совета миру станет легче. Это не точно, но я верю. А там ты подхватишь, не дашь Кирии вернуться к тому, что было. Поэтому мой риск стоит того.
Адайн отпустила лицо Рейна и улыбнулась.
— Я ведь дочь своих родителей. Фанатизма во мне с лихвой хватает, чему ты удивляешься?
— Я не могу позволить тебе так рисковать, — Адайн ответила насмешливым взглядом. — Да когда я буду на той стороне, Кай мне голову свернёт, если я отпущу тебя!
— А не отпустишь, сверну я! Знаешь, Кай напоследок просил меня беречь себя. Только он забыл, что я этого не умею, совсем не умею. И я не прошу твоего разрешения. Мне не важно, король ты или хоть сам бог. Я знаю, как надо, и я это сделаю.
— Дура ты, — сказал Рейн, но без злости. — Ты делаешь ошибку.
После сегодняшних слов Адайн он впервые увидел, что у них есть немало схожего. И он бы также пошёл на всё, чтобы осуществить свой план — безумную мечту, сотканную из желания мстить и желания сделать лучше. Но ведь в этом и дело! Он был готов на многое, на любую жертву, сделал бы всё сам, и не надо другим рисковать собой!
«Ты не один», — ехидный голосок как будто принадлежал кому-то другому, точно это говорил Аст, по-прежнему стоявший плечом к плечу.
— Ноториэс чертов! — с чувством воскликнула Адайн.
— Бродяжка сумасшедшая!
— Лучше комплимента я от тебя не слышала.
— А ты никогда не была так прозорлива.
Рейн и Адайн улыбнулись друг другу — наверное, впервые настолько теплой улыбкой.
— Я буду думать, как нам выманить Я-Эльмона и уничтожить пятерку без такого риска, ясно?
— Ясно, ясно, — фыркнула Адайн. — Ничего ты не придумаешь лучше.
— Я не могу позволить тебе так рисковать.
— А себе позволяешь! У нас не меньше поводов для этой революции. Мы задумали её раньше, чем ты.
Адайн поднялась.
— Так что помолчи, ноториэс чертов. Делай своё дело — а я сделаю своё. Это ты береги себя, тебе костры тушить.
— Нет уж, — буркнул Рейн, чувствуя злобу на всё и сразу.
Не хотел он отпускать Адайн. Она предложила неправильный, чертовски неправильный план, а ведь это ему суждено расквитаться с Советом. Это он должен рисковать. Не другие.
А «костры тушить» он не хотел. Ему был нужен хаос, чтобы свергнуть Совет и распустить Народное Собрание. А там пусть другие делают шаг вперёд, те умники, которые громко кричат о свободе и равенстве — вот и пора им подумать, как их достичь.
Рейн встал и аккуратно, словно боялся Адайн, приобнял её. Девушка шумно вздохнула. Пока они так стояли, она произнесла:
— Помнишь, ещё летом, когда мы шли среди полей, я сказала, что в тебе есть огонь, если ты захочешь, сам зажжёшь многих? Так сделай это. И мне не мешай. Только вот кому-то гореть, а кому-то светить.