Пусть обещание было приговором, но оно стоило того. Ведь в нём было не только спасение Рейна, но и всей семьи.
Кай шагнул к Адайн.
Раздался взрыв, он упал, прикрывая голову руками. Земля перепуталась с небом, мешались крики, стоны, плач. Люди бросались на землю и сжимались в комок.
Работая локтями, Кай пополз вперёд. Рейн здесь, Адайн здесь. Надо найти, забрать, помочь.
И снова взрыв — уже совсем рядом. Воздух, сжавшись, ударил по телу, яркая вспышка, до боли резанув по глазам, ослепила. Кто-то упал сверху и придавил. Крики становились всё громче, и весь мир разом превратился в хаос.
Прошла минута, другая. Крики и плач не стихали, но взрывы прекратились. Адайн осторожно поднялась. Рокот затихал — дирижабль удалялся, снова превращаясь в неясное темное облако на горизонте.
— Во имя Яра! Скорее! — закричал Дерит, хватая её за плечи, и потянул к выходу с площадки.
Девушка дёрнулась — туда, где ещё недавно стоял Кай.
— Извини, я должна, — выпрямившись, Олвия прошептала на ухо и сжала руку в кулак.
Перед глазами замелькали чёрные точки. В ушах зашумело, ноги уже не держали — только Дерит не давал упасть.
— Бежим, — торопливо сказала Олвия брату и первой стала пробираться сквозь толпу.
Люди потихоньку поднимались, оглядывались, ощупывали себя. Те, кто оказался ближе к месту взрыва, щурились и терли глаза.
Адайн пыталась сосредоточиться: сначала на решетке площадки, затем — на лестнице, а после — на ладонях Олвии. Но мысли всё ускользали, расплывались. Она хотела рвануться, выбраться, побежать — но и руки, и ноги разом онемели. Адайн не понимала: то ли это она делала шаг, то ли её просто тянули вперёд, а может даже волокли или тащили.
На встречу бежали тени в тёмно-зеленом, как у слуг Крейна У-Дрисана.
— Помогите кире Адайн, ей сделалось плохо в толпе, — голос Олвии донёсся через пелену.
Чужаки подхватили под руки. Земля разом оказалась ближе, затем Адайн куда-то усадили. Послышался шум мотора, и мир сдвинулся со своего места.
Она почувствовала прилив воздуха и сделала жадный вдох. В голове ещё гудело, но пелена начала спадать. Осторожно пошевелив ступней, девушка ощутила слабое покалывание, как если бы нога онемела, но уже начала отходить.
Олвия медленно разжала кулак.
Адайн откинулась на спинку и прикрыла глаза. Паромобиль с негромким рокотом нёс их вперёд — всё ближе к Ре-Эсту. Хотелось не открывать глаза никогда — и не видеть этих беленых вычищенных улиц, а ещё — противной ухмылки Дерита и строгого взгляда Олвии.
— Тише, девочка, ты справишься, — послышался заботливый голос Кайсы. Адайн только посильнее зажмурилась.
— Ну прости, — прошептала Олвия. — Я должна была это сделать, ты же знаешь.
Адайн медленно открыла глаза. Дочь У-Дрисана, наклонившись к ней, одной рукой нервно теребила складку тёмно-синего платья, а другую держала на груди, словно вымаливала прощение.
Наверное, так и было. В отличие от брата и отца, Олвия хоть немного напоминала человека с сердцем.
Только вот если сердце у неё было, то смелость отсутствовала вовсе. Она покорно выполняла приказы Крейна, даже если речь шла о том, чтобы сделать другому больно. Но и У-Дрисана можно было понять. Не понимала Адайн только собственного отца, который освободил из одной клетки и сразу посадил в другую — да ещё и продал, как рабыню.
Дерит, сидящий на втором ряду рядом с одним из охраны, громко фыркнул. Олвия бросила на него смущённый взгляд и снова уставилась на Адайн.
— Может, погуляем после обеда? Я была бы так рада!
— Да, я тоже буду рада.
Адайн выдавила улыбку. Притворяйся, как будто от этого зависит жизнь, и лги, как в последний раз. Так учили в Канаве.
Олвия просияла. Отодвинувшись к окну, она с улыбкой посмотрела на проносившиеся мимо дома. Ветер растрепал тёмные волосы, передние пряди выбились из косы, и девушка быстрым движением заправила их за уши.
— Не стоит, — заметил Дерит. — Вам надо остаться. Отец и кир Я-Эльмон хотят обсудить, — он сделал паузу, обернулся и с неохотой закончил: — сама знаешь что.
Адайн передёрнуло.
Да, она знала что. Уже весь Лиц знал.
Отец продержал её в Чёрном доме недолго. Он пришёл на пятый день, и Адайн со слезами и криками — со всем, что смогла сыграть, взмолилась о свободе. Его условие было простым: она останется «племянницей», но откажется от магии, от Детей Аша и выйдет за Дерита У-Крейна.
Адайн без раздумий согласилась. От её свободы зависели другие. Что она, не сможет обойти этого мальчишку? Ни отец, ни муж не станут для неё преградой — надо только выйти из Чёрного дома.
Но у отца оказались сильные козыри, и одна тюрьма просто сменилась другой. Наверное, стоило попробовать сбежать, но… Адайн не хотела говорить этого слова, но она чувствовала, как опускались плечи, замечала в зеркале, как потух взгляд и видела это в Кайсе — после Чёрного дома она начала бояться.