Но вспоминая свое детство, становилось страшно от одной мысли. Отец рано ушел из жизни. Мне тогда еще было лет пять. Какое-то время мать держалась несмотря на то, что ей было тяжко. И горе убивало, и категорическая нехватка денег и я, мелкий тугосеря, которого как-то надо было поставить на ноги. Потому у матери начали появляться мужики. Это сейчас я понимаю, что ее жизнь продолжалась, и она хотела как лучше. Но сначала мне приходилось наблюдать картины, которые не обещали никакого благоприятного будущего ни мне ни матери. Водка, друзья алкаши, сухари на завтрак, обед и ужин. И это просто фантастика, насколько везучим я оказался. Начав на улицах мыть машины и повстречав дядю Валеру. И вот как подобрал он меня нищебродом, так и воспитывал из меня мужика. Позже разогнав весь этот сброд с нашего с матерью дома, да и маму вернул к жизни, отрыл в ней человека, которого она практически утопила в дешевом пойле. Но матери повезло с новым мужем, а мне с отчимом, правда по сей день называю его дядей Валерой.
И вот зная предрасположенность своей благоверной к подбору некачественных любовников, я боялся, что она испоганит жизнь и себе и детям. А такой дядя Валера вряд ли повстречается на жизненном пути моих детей. Да и на хрен мне какой-то левый мужик, когда у них есть я!
В общем, как обещал детям не ругаться с матерью, так и пытался сдержать обещание. По крайней мере в их присутствии с Викой я пытался не скандалить.
Сроки, которые выставил Гасанов постепенно подходили к концу. На сколько я понял, Милас встречался с Романом Георгиевичем лично, но загнать на территорию детского сада бульдозер по щелчку пальцев не получалось, потому вопрос оставался нерешенным, в подвешенном состоянии. Время истекало и у Альбины, которую Гасанов решил использовать, чтобы надавить на Горячева.
–Роман Георгич, говорю же Вам, он все сделает. Не так просто решить вопрос о строительстве. Там вон жители с митингами выходят, это уже по телевизору крутят. И так шумиху подняли. А если еще и в спешке все это делать, нас с потрохами сожрут, – возмущаюсь я в трубку Гасанову, которому уже приспичило.
–Кирсанов, сроки устанавливаю я. И, если в отведенное мною время работа не будет выполнена, с потрохами вас обоих сожру я! – рявкнул в трубку Гасанов. Мне, жесть, как не нравилось то, что этот подонок сделал из меня лоха, а теперь еще и в свою марионетку превращал. Потому я становился одержим тем, как медленно с наслаждением, сотру в прах этого ублюдка.
–Давайте оба ко мне сегодня. Пообщаемся, – завершает телефонный разговор Роман Георгиевич, назначив время.
На этот раз в клуб я приехал, когда он ожил от дневной спячки. По пути в офис Гасанова, я сталкиваюсь с девчонкой, и вот какого, спрашивается, хрена, эта девочка, как пчела на мед, летит на неприятности.
–Альбина? Ты что здесь делаешь? Я думал, ты с Лерой у одноклассницы, – спрашиваю я у девушки. Удивляло легкомыслие Горячева, который совершенно не контролировал свою дочь. А на его бы месте, я бы держал ее под замком. Она, даже не представляла, чем могут завершиться все эти гульки в блестящих нарядах, которые едва прикрывали сиськи и письки.
–Дядь, Давид? – хлопая ресницами, ошарашенно смотрит на меня Альбина, явно не ожидавшая меня здесь увидеть.
–Лера у подружки, а я… ну… Вы же не скажете моим родителям? – не найдясь с ответом, умоляет дочь Горячева.
–Давай домой дуй, нечего шляться по таким клубам, – строго велел я, надеясь, что Альбина прислушается. Для перестраховки проследил за ней, проводя взглядом, но вроде бы, она и правда была здесь одна. Слава Богу! Не хватало еще, чтобы она впутала мою дочь!
Я спустился на цокольный этаж, меня снова провели по коридору, который давил серостью и нагнетал обстановку. Как в американском кино, промзона, где тебя сейчас закатают в бетон и поделом.
Милас уже был в кабинете Гасанова. Они оживленно болтали, попивая дорогущий виски.
–Давид, присоединяйся! – махнул рукой Роман Георгиевич, приглашая меня сесть за стол, и тут же наполнил мне бокал.
–Отличного ты парня мне привел. Сработаемся, однозначно. Но учтите, даю на снос две недели. Ну там, организуете все. Всех детей с вещами на выход, утиль, уборка… Через две недели площадка должна быть готова под застройку, – довольно спокойно, но, в то же время с некой угрозой, сообщает новые сроки Гасанов.
–Тебе удалось договориться? – с каким-то удивлением, набрав полные легкие воздуха, готовясь облегченно выдохнуть, когда Милас даст мне положительный ответ.
–Обижаешь, Давид Борисович. Конечно удалось. Здание по документам официально признано аварийным. Кроме того, государство с половины финансирует мне постройку нового детского сада в этом районе, – и да, я с облегчением выдохнул, что вопрос с Альбиной решился. Но рано радовался.
После посиделок, Гасанов попросил меня задержаться.
–Ты хороших и нужных людей знаешь, Кирсанов. Мне нужен такой человек как ты. Предлагаю партнерство, – я, конечно, был удивлен такому предложению. Но вряд ли такие люди, как Гасанов, подобными предложениями разбрасываются по доброте душевной.
