Беспокоясь, не пострадало ли мое зрение, мама с папой показывали мне фотографии из журналов, чтобы проверить, узнаю ли я знакомые лица. Брэд Питт, Анджелина Джоли… Мы были уверены, что я вижу достаточно хорошо, чтобы узнать нападавшего. Если там будет его фотография.
Когда пришло время опознать человека, который плеснул мне в лицо кислотой, в палату вошли полицейский и адвокат. Они поставили ноутбук на столик и объяснили, что сейчас я увижу фотографии девяти разных человек. Я не должна говорить ни слова, пока внимательно не просмотрю изображения два раза. И только после этого я должна сказать, есть ли среди этих людей тот, кто плеснул на меня кислотой.
— Вы все поняли, Кэти? — уточнил полицейский, и я медленно кивнула.
Опознание началось. Я смотрела на одно лицо, потом на другое, еще одно, еще и еще. Нет, нет, нет. А если они арестовали не того? Что, если
— Пап, — тихо проскулила я, — я вся испачкалась.
Но мне нужно было закончить с опознанием. Это единственный способ прижать сообщника Дэнни. Поэтому я снова терпеливо просмотрела все снимки, как меня просили. А потом всхлипнула и дрожащей рукой указала на нужное фото. Я смогла сделать это!
— Молодец, Кэти! — сказал папа. — Теперь ему не ускользнуть.
Звали этого человека Стефан Сильвестр. Ему было всего двадцать лет. И нашли его только потому, что он тоже обжегся кислотой, когда выплескивал содержимое чашки на меня. Всего несколько капель попало ему на лицо, и он сказал матери, что на него напали. Она рассказала об этом кому-то еще, а тот человек вспомнил о просьбе полиции сообщать любую информацию о нападении на меня и смог связать два этих факта. Стефана арестовали, и я с уверенностью опознала его. Теперь и он, и Дэнни сидят за решеткой, где им самое место.
На следующий день ко мне в больницу пришли Пол и Сьюзи. Я была безумно рада их видеть.
— Сьюзи, где твои кудряшки? Ты что, волосы выпрямила? Выглядит шикарно! — улыбнулась я.
— Ох, Кэти! — воскликнула сестра, и слезы потекли по ее щекам. Она думала, я не увижу слез, и старалась, чтобы голос не дрогнул, выдавая ее.
— Не плачь, со мной все в порядке, честно. — Мое сознание было затуманено многочисленными препаратами, и, несмотря на все это медицинское оборудование, трубки, капельницы и мониторы вокруг кровати, я не представляла, насколько серьезны мои травмы.
Следующие несколько дней прошли как в тумане: я спала или просто отдыхала. Потом упросила персонал разрешить мне посидеть на стуле — впервые после операции. Спустя какое-то время я перенесла еще одну операцию, в ходе которой мне почистили раны. Затем впервые смогла сама проглотить ложку йогурта, а после — сидеть на кровати и играть в «четыре в ряд». Мне пришлось давать показания, и Адам записал их на видео. Потом мама и папа читали мне послания, которые десятками присылали мои друзья:
И все же самым сильным чувством в то время оставался страх. Он был со мной постоянно. В самом начале он мог взорваться, как вулкан, так, что медсестрам приходилось успокаивать меня при помощи мощных седативных препаратов. Даже сон не приносил покоя. Дэнни и Стефан постоянно преследовали меня в кошмарах, каждую ночь я просыпалась от крика.
Через девять дней после нападения мой хирург, мистер Джавад, вошел в палату и сказал, что скоро мне предстоит серьезная операция. Врачи собирались применить какое-то вещество под названием «матридерм», новый, самый современный заменитель кожного покрова, который будет служить чем-то вроде каркаса для тканей кожи в процессе восстановления моего лица.
— Его никогда еще не применяли на такой большой поверхности, но, я думаю, для вас, Кэти, это будет наилучшим вариантом. Это вещество содержит коровий коллаген, оно помогает вырастить эластичную упругую кожу, — мягко сказал врач. — А после того как приживим его, мы возьмем кожу со спины и ягодиц и пересадим ее на лицо, грудь и руки. А потом мы введем вас в искусственную кому, чтобы процесс восстановления прошел легче.
Находясь под воздействием седативных препаратов, я едва следила за его объяснениями. Все, что я поняла, — он постарается привести мое лицо в порядок, и в его руках я в безопасности. Мистер Джавад казался мне ангелом. Я знала, что он сделает все от него зависящее.
Два негодяя обезобразили мое лицо. И теперь этот человек постарается его восстановить.
В тот день, 10 апреля 2008 года, когда меня везли в операционную, я еще не знала, что метод лечения, который предлагал мой хирург, новаторский.