Красота полностью

— Давай сегодня снова выйдем на улицу, дорогая, — сказала мама, и мой живот мгновенно сжался от страха.

— Хорошо, — все же прошептала я.

— Ты сможешь идти?

— Попытаюсь.

Я была слаба, будто столетняя старушка. Ноги совсем не слушались — как у новорожденного Бэмби из мультика. Но я опустила голову и сделала первый шаг, потом второй. Мама предложила зайти в кафе «Старбакс» в фойе. Я нехотя кивнула.

Я сидела в уголке, по самые глаза надвинув шапку, и пила высококалорийный фраппучино — мне нужно было поправляться, я сильно ослабела и похудела со времени операции. Ощущения были очень странными. Все казалось таким незнакомым, необычным: треск кофемолки, шипение кипящего молока. Я слышала эти звуки тысячи раз, но сейчас чувствовала себя пришельцем, только что приземлившимся на эту планету.

Меня очень беспокоило зрение. Левый глаз тогда полностью залило кислотой, и роговица не поддавалась восстановлению. Правый тоже серьезно пострадал. Веки полностью сгорели, поэтому глаза не увлажнялись — это создавало дополнительные проблемы. Окулисты постоянно наблюдали за моим состоянием, делали анализы, но и они не могли предсказать, что будет с глазами дальше. Я могла потерять даже то слабое зрение, которое еще сохранилось.

Как же я буду жить, если ослепну? — думала я, а перед внутренним взором одно за другим появлялись небо, пляж, цветы, лица людей. — Я же буду совершенно беспомощна, замкнута в кромешной тьме.

Днем в больницу поступила девочка-подросток. У нее тоже обгорело лицо — в результате взрыва бытового газа. И хотя на нем не должно было остаться никаких шрамов, она горько плакала.

— Не плачь, все будет хорошо, — улыбнулась я ей. — Врач же сказал, как только струпья заживут, они отпадут, и ты будешь как новенькая.

Мне было ужасно жаль ее — до тех пор, пока она не повернулась и не посмотрела на меня. Ее заплаканные глаза расширились от ужаса.

— Я думала, у меня серьезные раны, — выпалила она. — Но сейчас, когда я смотрю на тебя, то понимаю, как мне повезло.

Я потрясенно отвернулась от нее. У меня перехватило дыхание — словно от удара кулаком в живот. Я понимала, что девочка не хотела меня обидеть. Но не могла сдержать рыданий.

Господи, как же я выгляжу? — всхлипывала я. Впервые я позволила себе задуматься об этом. В ожоговом отделении специально не держат зеркал. Но кожа на руках была багрово-красной — неужели и лицо такое же? Когда я ела йогурт, то пыталась рассмотреть свое отражение в железной ложке. Ничего не получилось: ложка же выгнута, и все, что я видела, — бесформенное красновато-коричневое пятно.

— Не переживай, — сказала мне соседка по палате, когда заметила мои попытки рассмотреть себя. — Ты будешь выглядеть намного лучше, когда тебе сделают пересадку кожи.

— Мне уже сделали пересадку. У меня на лице пересаженная кожа, — прошептала я, не в силах справиться с комком в горле.

— Ой, прости, я не знала.

— Ничего, — храбрилась я. Я старалась ободрить себя так, как это делал мистер Джавад. Работа еще не завершена. Все будет в порядке.

Спустя какое-то время после шокирующего замечания девочки по поводу моей внешности, одна из медсестер принесла в палату пачку распечаток. Она с участливой улыбкой вручила мне ее и сказала, что они могут мне пригодиться. Когда я на них глянула, мне захотелось тотчас разорвать листки на мелкие кусочки.

«КАК СМИРИТЬСЯ С ОБЕЗОБРАЖЕННЫМ ЛИЦОМ», — прочла я название одной из них. Я в ужасе швырнула распечатки в тумбочку. Обезображенным? У меня не безобразное лицо! Я же Кэти Пайпер, модель и телеведущая. Это слово не имеет ко мне никакого отношения. Совершенно никакого!

Днем меня пришли навестить родители, и я расплакалась. Я знала, что другие пациенты не хотели задевать мои чувства и что медсестра хотела как лучше. Но теперь единственное, о чем я думала, — мое лицо. Мое прекрасное лицо.

— Не расстраивайся ты так, дорогая, — успокаивала меня мама.

— Я хочу знать, как выгляжу, — настаивала я.

— Скоро, радость моя. Все постепенно становится лучше.

Правда? Мне так не кажется. Я все еще не могла нормально есть — даже еду для младенцев. Мне все время казалось, что у меня в горле что-то застряло, я закашливалась или выдавала съеденное назад.

Днем ко мне пришла лучшая подруга Кэй. Я так стеснялась своего вида, что старалась не встречаться с ней взглядом.

— Как я рада тебя видеть! — сказала Кэй, пытаясь скрыть шок. — Ты идешь на поправку.

— Спасибо, — ответила я.

— Я приходила и раньше, но меня не пускали.

— Я знаю. Мама с папой говорили. Спасибо за диски и плейер.

Когда я была в коме, Кэй передала мне аудиокнигу «Секрет», рассказывающую о силе позитивного мышления. Я время от времени слушала ее в надежде, что это поднимет мой дух и я смогу волевым усилием убедить свое тело восстановиться.