Но как бы я ни жаловалась, как бы ни сопротивлялась, мне не отвертеться. Я должна вернуться во внешний мир — мир, где меня изнасиловали и облили кислотой.
С родителями, поддерживающими меня с двух сторон, мы спустились на лифте в подземный гараж.
— Машина вон там, — сказал папа. Однако я не подняла головы, в страхе, что вокруг могут быть посторонние. Мама вела меня за руку. Я юркнула на заднее сиденье и с силой захлопнула за собой дверь.
— Закройте все двери, — потребовала я, стараясь унять дрожь. Мы выезжали из сумрака гаража наверх, на яркий солнечный свет.
Когда папа выехал на улицу, я натянула бейсболку поглубже на лицо. Был час пик, и движение на дорогах затрудняли пробки. Толпы людей заполонили тротуары. Дети в школьных формах спешили с занятий домой. Офисные служащие торопились в бары, чтобы пропустить бокал-другой пива после работы… Они были так близко — всего в нескольких футах от меня, по другую сторону окна, и я сжалась, сползая вниз, на пол.
— Они слишком близко! — кричала я, пряча лицо в коленях. — Они могут меня увидеть!
— Не увидят, — успокаивала мама. — Все в порядке, Кэти.
Но ничто не могло заставить меня снова выпрямиться на сиденье. Все три часа я, съежившись, просидела внизу, на корточках, как испуганный зверек.
Когда мы наконец подъехали к дому, где я выросла, было уже темно. Однако я все еще была слишком напугана, чтобы вылезти из машины. Там снаружи кто-то мог поджидать меня с чашкой кислоты. Может, еще один дружок Дэнни, которому тот заплатил, чтобы наказать меня.
— Тут никого нет, — сказал папа, открывая дверцу.
Тяжело дыша от страха, я выскочила из машины и вбежала в дом так быстро, как только могли мои слабые ноги.
— Видишь? Вот ты и дома, жива и здорова, — улыбнулась мама, опуская на пол пакеты, до краев заполненные лекарствами, которые я должна была принимать. Потом я увидела плакат, повешенный Сьюзи на стену этим утром, до того, как она уехала на каникулы: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, КЭТИ!» Еще она оставила для меня полный набор дисков Алана Партриджа[6], а Пол написал мне письмо с картинками из мультфильмов, которые мы любили, — «Галактическая команда» и «Хи-Мен».
Я сидела на диване и с улыбкой читала его забавные воспоминания о наших детских играх. Как мы купали кукол Барби и героев «Звездных войн» в бассейне, который устроили в красном пластиковом ящике. Как сидели в ванной с фигурками из тех же «Звездных войн» и пластмассовым пупсом по имени Водолаз Дэн.
— МакФлай! — захихикала я. Это из нашего любимого фильма «Назад в будущее». — Спасибо, Пол, — шепчу я.
В этот момент в гостиную вбежал Барклай. У меня сердце замерло. Я ждала, что он сейчас зарычит на меня, потому что шерсть на загривке у него встала дыбом. Но песик всего на мгновение замер, глядя на меня, а потом подбежал и прыгнул мне на колени.
— Барклай! — воскликнула я. — Ты узнал меня, да? Ах ты, умница!
Вместе с Барклаем, который следовал за мной по пятам, я бродила из комнаты в комнату. Ничего не изменилось — только все мои фотографии спрятали. Моя школьная фотка на каминной полке, снимок, где мы с бабушкой, профессиональный модельный снимок — все они исчезли. Когда я уехала из дома, Сьюзи перебралась в мою комнату, поэтому теперь я заняла ее старую спальню. Вскоре я поняла, что родители убрали оттуда и зеркала. Они, наверное, решили, что зеркало меня сильно расстроит.
Однако, несмотря на привычную обстановку в доме, я, как и в машине, не чувствовала себя в безопасности. И вскоре выдвинула родителям целый список требований.
— Никто не должен отвечать на телефонные звонки или открывать дверь, — приказала я. — Все окна должны быть все время закрыты. И свечи тоже не зажигать.
Я панически боялась огня, боялась ожогов. Каждый раз, когда звонил телефон, у меня душа уходила в пятки. Это напоминало мне о том, как Дэнни донимал меня звонками. Я боялась открыть дверь — за ней мог стоять Стефан.
Я плюхнулась на ковер, чтобы рассмотреть диски, которые купила для меня Сьюзи, и попыталась сосредоточиться на Стиве Кугане, глупом радиоведущем. Раньше я смеялась над его шутками до колик. Теперь они вызывали только жалкое подобие улыбки.