Спустя восемь недель после нападения моя маска была готова. Мама отвезла меня в больницу Святого Георгия. Я, как обычно, съежилась на заднем сиденье и закрыла лицо руками, чтобы меня никто не видел.
— Как это будет выглядеть? — снова и снова спрашивала я. — Она будет эластичной? Как маскарадная маска?
Мы прошли в кабинет к Айану.
— Все готово, — улыбнулся он и поднес маску к моему лицу. Она была сделана из прозрачного плексигласа и закрывала все лицо — оставались лишь отверстия для глаз и рта. Вокруг затылка проходили две синие полоски-застежки, плотно прижимающие маску к коже.
Айан пригнал застежки по размеру. Я ощутила, как маска сильно придавила лицо, словно кто-то нажал на него руками.
— Она должна плотно прилегать, чтобы сгладились рубцы на краях участков пересаженной кожи. Я знаю, что тебе неудобно. Но именно так твое лицо избавится от бугров и станет более гладким, — мягко объяснял Айан. — Мы будем делать новые маски каждые несколько месяцев, по мере изменения лица.
Я кивала, а из глаз катились слезы. До этого момента я особо не задумывалась о том, как буду носить эту маску, просто не позволяла себе таких мыслей. А теперь я уже не могла отмахнуться от нее. Этот кусок пластика в очередной раз доказывал, каким я стала чудовищем. Он отделял меня от других людей, как барьер, который еще больше подчеркивал, что я не такая, как все нормальные люди. Я ощупывала маску дрожащими пальцами, стараясь сдержать слезы. Как мне с этим жить? Мало мне других проблем?
А в глубине души поднимался яростный протест:
Именно в этот момент я поняла, что маска поможет мне избавиться от того лица, которое дал мне Дэнни. Она поможет исправить его зло. И если так надо, я обязательно сделаю это. Я буду носить ее, приняв еще одно испытание. Этот кусок жесткого пластика станет для меня спасением.
— Я выгляжу, как главный герой «Призрака оперы», — грустно усмехнулась я и заметила, как мама с Айаном облегченно вздохнули.
Дома я решительно отогнала печаль и принялась дурачиться на пару с сестрой.
— Кто-нибудь, остановите меня! — вторила я герою Джима Кэрри из «Маски», через отверстие запихивая в рот сласти.
— Ты чокнутая, — хохотала Сьюзи, катаясь по полу. И пусть наш смех был немного истерическим, все же он ярким лучиком сверкнул в моем беспросветном унынии. Хотя бы ненадолго.
Несмотря на то что я смирилась с маской, привыкнуть к ней было очень сложно. Мне ведь приходилось и спать в ней. Постоянное давление вызывало пульсирующие головные боли и порождало жуткие кошмары. Мне снилось, что это Дэнни давит мне на лицо, и я просыпалась в холодном поту.
Следующие несколько недель прошли, как в тумане, — помню только бесчисленные посещения врачей. Но они хотя бы заставляли меня вставать с кровати по утрам. Мистер Джавад был полон энтузиазма, и его уверенность вдохновляла, всегда поднимая мне настроение.
— У тебя все так хорошо заживает, Кэти, — говорил он. — Посмотри, какие разительные перемены!
Однако мой настрой все еще был очень неровным — сейчас все хорошо, а в следующее мгновение я рыдаю. Я уродлива, бесполезна, я просто пустое место.
Проходили дни. Постепенно количество сеансов массажа уменьшалось. Тем не менее маме приходилось ежедневно массировать меня в своей спальне под невнятное бормотание программы «Распущенные женщины» по маленькому телевизору, стоящему в углу комнаты. Дениз Уэлч и другие ведущие стали мне друзьями, ниточкой, связующей меня с внешним миром. Я соскучилась по общению и с нетерпением ждала этой программы каждый вечер. Когда мама отворачивалась, я тайком брала ее мобильный и принимала участие в ежедневных соревнованиях. Хотя, если бы выиграла путевку в Америку или любую другую страну, сама все равно не смогла бы туда поехать.
Проблемы с пищеводом никак не разрешались. Доктора все время расширяли его, устраняя рубцовую ткань, нарастающую на стенках. Но через несколько дней пищевод снова сужался. Единственное, на чем я держалась, — высококалорийные протеиновые коктейли, которые я заставляла себя пить. Одежда висела на мне, как на вешалке. У меня прекратились месячные. Волосы на голове редели, а на руках, наоборот, становились гуще. Я стала похожа не на женщину, а на тщедушного юношу. И даже стопа выросла на размер.