Вернувшись в квартиру, я снова расплакалась. Я рыдала так, что горло сдавливала резкая боль. Телефон снова зазвонил. Это опять был он. Дэнни сказал, что послал мне электронное письмо, в котором все объясняет. Он настаивал, чтобы я прочла его. Я глубоко вздохнула: я устала, устала бояться, устала двигаться, устала думать.
— У меня Интернет не работает, — сказала я. Это было правдой, и я радовалась этому. У меня не было ни малейшего желания читать то, что он написал. Пустые слова психопата и садиста.
Он приказал мне пойти в кафе через дорогу, там есть Интернет. Я задумалась. Если он после этого наконец отстанет от меня, то, может, мне и стоит согласиться.
Дэнни не терпящим возражений тоном велел мне позвонить, когда буду выходить. Еле волоча ноги, я поплелась в спальню и натянула на себя серый спортивный костюм, куртку с капюшоном и угги. Собрала волосы в хвост и даже не вспомнила о косметике. Прежняя Кэти никогда не вышла бы из дому в таком виде. Но сейчас у меня просто не было сил обращать внимание на то, как я выгляжу. На самом деле сейчас мне меньше всего на свете хотелось выглядеть яркой, женственной и сексуальной.
Сама мысль о пристальном внимании со стороны мужчин была мне отвратительна. Мне хотелось выглядеть как можно менее привлекательной. Мне хотелось стать невидимой.
Я сунула кошелек и ключи в сумочку, глубоко вздохнула и позвонила Дэнни, чтобы сообщить, что выхожу.
— Во что ты одета? — поинтересовался он. Обычно я и сама спрашивала об этом своих друзей, но с его стороны такой вопрос показался мне странным и неуместным, особенно в нынешней ситуации. Я коротко описала свою одежду, а он спросил, какая у меня прическа. Я ответила. У меня не хватило сил даже подумать, зачем ему это нужно. Потом он сказал, что ему звонят по другому телефону, и отключился.
Я повесила сумочку на плечо, попрощалась с Марти и вышла из квартиры. Когда я закрывала дверь, Дэнни снова перезвонил и спросил, где я.
— Иду по общему балкону, — ответила я.
Пока я спускалась по лестнице, Дэнни потребовал, чтобы я отчитывалась ему о каждом шаге. Я была озадачена, но до сих пор мне удавалось держать его на расстоянии, играя в его безумные игры. Значит, буду играть и дальше.
Открыв входную дверь, я вышла на оживленную улицу и прищурилась, привыкая к яркому свету. В этот момент Дэнни начал допытываться, вышла ли я наружу.
— Да, — вздохнула я, закрывая за собой дверь.
В следующее мгновение я заметила молодого парня в куртке с капюшоном. Он пересек улицу и сейчас направлялся ко мне.
Парень шел прямо ко мне, неся на вытянутых руках зажатую в ладонях кофейную чашку.
Выглядел он каким-то грязным, неряшливым. Темные глаза смотрели на меня в упор. А взгляд такой же, как у Дэнни, — безумный, одержимый, взгляд убийцы-маньяка из фильма ужасов. Я содрогнулась. Потом одернула себя, решив, что у меня развивается паранойя. Это просто наркоман или попрошайка, и все, что ему нужно — чтобы кто-нибудь опустил монетку в его чашку. В тот момент я пожалела его: «Бедняга, ему, видно, несладко живется». Я по-прежнему говорила с Дэнни и, зажав телефон плечом, полезла в сумку за кошельком.
— Подожди, Дэнни, — сказала я.
Теперь парень находился уже на расстоянии вытянутой руки. Когда все это произошло, я как раз пыталась выудить бумажник со дна сумочки.
И тут парень выплеснул содержимое чашки мне в лицо. В эту секунду моя жизнь изменилась навсегда.
Жидкость стекала по лицу, капала на шею, но какое-то время я еще не понимала, что случилось. «Он что, кофе на меня вылил? — недоуменно подумала я, вцепившись в телефон. — Нахал! Теперь придется вернуться домой и переодеться».
И только тут меня пронзила эта боль. Это был ни на что не похожий мучительный взрыв. Такого я никогда еще не испытывала. Он разметался по всему телу, как смертоносный огонь, жарче, чем адское пламя. Чем он меня облил? Точно не кофе. Это что-то другое, что-то гораздо хуже. Каждая клеточка тела с головы до пят разрывалась от боли. А лицо… Я чувствовала, как оно горит, горит так сильно, словно сейчас полыхнет языками пламени.
Я отступила, шатаясь. Несколько метров я проковыляла, согнувшись пополам от боли, ничего кругом не замечая. И с каждой секундой боль все глубже и глубже вгрызалась в мою кожу. Вдруг я услышала дикий вой, переходящий в визг, — как будто убивали какое-то животное. Что это? Откуда этот звук? И тут я поняла, что это кричу я.
Отчаяние охватило меня. В мозгу теснились обрывочные мысли. Что он на меня выплеснул? Может, это кислота? Точно! Это кислота! Наверняка!
И сейчас слушал мои крики, ведь я не отключила телефон.
Казалось, меня сжигают заживо, я расплавляюсь, как восковая свеча. Я из последних сил пыталась сохранить ясность мысли. Но боль была настолько мучительной, что поглощала меня целиком. Мне казалось, я умираю. Невозможно вынести эту боль и выжить при этом.
